Драконяша для отшельника

— Дракош… Малышка… — я настолько схожу с ума, что даже нежничать начинаю, целую ее, облизываю везде, где достаю, упиваясь вкусом кожи, и двигаюсь, неторопливо, но сильно, с оттяжкой. Очень уж это ее ”ах” на каждый толчок заводит. И бормочу что-то невразумительное, но сто процентов восхищенное.

Валя только извивается подо мной, двигаясь навстречу, несильно, но вполне определенно и понятно даже мне, тупарю бесчувственному: ей нравится то, что происходит. Нравится то, что я с ней делаю.

Осознание наполняет меня диким, каким-то атавистическим ликованием, и тянет ускориться.

Я не сопротивляюсь этому желанию.

Сжимаю ее крепче, протискивая руку за голову, утыкаюсь носом в сладко пахнущий висок и двигаюсь все жестче и грубее, уже не сдерживая внутреннего зверя. И без того долго сдерживал!

Задолбался!

Валя слабо отвечает, скользит по моей мокрой спине ладошками, несмело лаская, словно боясь, что опять накричу, что-то плохое сделаю.

И мне ее робкие попытки прикосновений дико по кайфу. Мне хочется, чтоб она ластилась ко мне, словно кошечка. Она и есть сейчас мягкая и сладкая кошечка для меня, нежная и податливая.

И вся моя. Полностью моя.

Хочу видеть ее лицо, отстраняюсь, сажусь на колени и жестко натягиваю ее на себя. Смотрю то в ее широко распахнутые глаза, то на свой член, безостановочно скользящий вперед и назад в нее.

Валя беспомощно раскидывает руки, стремясь ухватить покрывало, смотрит на меня так жалобно и невинно, словно она — жертва сейчас, а не полноправная участница событий.

И мне это выражение ее лица тоже по кайфу!

Меня еще больше торкает!

Выхожу, рывком переворачиваю на живот, Валя вскрикивает пораженно, но я уже наваливаюсь сверху, прижимаю руку к животику, раскрывая для себя, толкаюсь внутрь и одновременно жарко целую плечи, едва сдерживаясь, чтоб зубы в шею не вонзить.

Нам жарко, скользко, офигенно!

Я полностью прижимаю ее к кровати, не позволяя ни двинуться, ни вздохнуть лишний раз.

И мне нравится ее беспомощность, ее слабость!

Это мне нужно! Так не хватало! Так хотелось!

Жажда полностью ее подчинить, показать, чья она теперь, туманит мозг, и я уже не соображаю, где я, а где тупой доисторический мудак, который трахает свою, добытую в бою, самку.

Ускоряюсь, ощущая ответный трепет ее тела.

— Кончишь, малыш? Да? Да?

— Да, да-да-да… Боже-боже-боже-е-е-е… — частит Дракоша, сокращаясь и выгибаясь подо мной.

И меня в тот же момент бросает за грань.

Сжимаю зубы на ее шее, двигаясь все сильнее и жаднее, насыщаясь чисто по-звериному. И кончаю так же, словно животное, помечая свою самку везде.

Чтоб мной пахла!

Только мной!

И минут пять после этого не могу прийти в себя, дышу тяжело, лениво и медленно вылизывая место укуса…

Охрененно…

Дракоша тоже затихает, словно мышка. Только сердце ее стучит мелко и часто.