Драконяша для отшельника

Наконец, я привстаю, откатываюсь на бок, позволяя порядком помятой девочке выползти из-под меня.

Мне хорошо. Настолько, что шевелиться сил нет. И желания.

— Что-то… Что-то… Жорика не слышно… — шепчет Драконяша, садясь на кровати и смущенно пытясь поправить измятое мною платье.

Нереально гоярчо выглядит. Словно жертва насилия… Ка-а-айф. И чего это я думал, что сил нет? Все есть! Такая девочка в кровати…

Еще хочу.

Выбрасываю руку и ловлю ее за подол платья. Тяну к себе.

Драконяша не понимает сначала, что такое, упирается. В глазах шок и неверие. Губки складываются в удивленное “О”:

— Еще?… Но…

Подминаю ее под себя, смотрю в бесконечно удивленные глаза. Протеста нет. Только недоверчивое изумление.

— Платье снимешь, малыш? Давай.

— Но… Мы же только что… И надо проверить, как там Жорик…

— Похер на Жорика, надеюсь, разорвало его там от напряга.

— Но…

— Снимай платье, Дракош. Снимай.

Глава 26"

"Вот за что люблю свое одиночество и то, что все считают меня на редкость отмороженным мудаком, так это за то, что никакая тварь не будит с утра пораньше. Не звонит, не пишет, в дверь, блять, не ломится!

Но везде есть исключения.

Я смотрю на имя высветившегося контакта, скриплю зубами, прикидывая, может, не брать вообще?

Перетопчется Конь педальный.

Но, к сожалению, Коняшка во всех остальных смыслах — тоже гребанное исключение. Мертвого заебет. А потом перевернет и продолжит.

Так что, если сейчас не отвечу, рискую вскоре наблюдать его нахальную рожу у себя на пороге.

А он — не тупые мажорики, не умеющие грамотно попадать на объект охраны.

Коняшка у нас — матерый журналист, со всеми вытекающими из этого момента грустными вещами, типа умения влезть без мыла в жопу, просочиться на ядерную станцию, присосаться конским клещом к жопе кого угодно в поисках информации, когда нужно. И, ко всему прочему, еще и обладатель откровенно мерзкого нрава. Правда, он говорит, что в последнем пункте я кому угодно фору дам, но вот вообще нихера. Поверьте человеку, который знает этого говнюка с детства. Всегда редкостным засранцем был… Иметь такого во врагах — то еще приключение.

А я его свояченницу трахнул… И еще планирую.

Потому надо бы как-то поделикатней ему об этом сообщить, что ли…

— Чего тебе? — рычу тихо в трубку, поглядывая на мирно спящую под боком Драконяшу. Без задних ног дрыхнет девчонка. Оно и неудивительно, час назад уснули только.

— И тебе утречка, друг, — судя по голосу, Коняшка в легком напряге. Похоже, не все так гладко с сестренкой Драконяши. Удивительные бабы… Что одна, что вторая, одни проблемы только от них. Хотя, зная Коня, сто процентов укатал он свою проблему до определяющего события. Наверно, в ЗАГС уже тащит… Идиот. А она упирается, охеревая от ситуации.