Ева

И стала рассказывать."

"Однажды Танька шла в наушниках. Её догнал аноним и стал что-то объяснять. Танька смотрит, смотрит, как он губами шевелит, губы ничего такие. Потом сняла наушники, послушать, вдруг что важное происходит. А это было признание в любви. И уже в той части, где названия курортов, которые они посетят, если она хотя бы кивнёт. Там тёплый океан, всё вокруг двуспальное, можно хорошенько познакомиться. Но сначала они поедут на волнующем чёрном «джипе» к нему домой, декламировать Бодлера в полумраке.

Танька подумала сразу пять разных мыслей:

1. Почему, ну почему она не занималась в детстве греблей и штангой.

Была бы теперь страшная, он бы не полез.

2. Баллончик нельзя использовать против ветра. Иначе потеряешь сознание и пропустишь самое интересное.

3. А вдруг он нежный. Заботливый и богатый, причём.

4. Жалко, что нет баллончика.

5. В Таиланде, сейчас, наверное, тепло и ужин.

Таня стала оправдываться, в основном, перед Таиландом. Дескать, она замужем, и вообще не такая.

Тем временем её автобус ушёл, не дослушав. А муж не брал трубку. Пришлось звонить губошлёпу, чтоб довёз. И вот, она приезжает в родное своё Гадюкино на бесподобно чёрном «джипе».

Но вышла у магазина, под влиянием благоразумия. С тех пор прошла неделя, губошлёп звонит раз в час и ухаживает очень монотонно: я тебя хочу, я тебя хочу, я тебя хочу.

На следующий день к ней подходит Вадик, коллега. Говорит: Танька, люби меня, не то умру. Она привычно уже запела про мужа. Тогда Вадик поступил как нервный автобус: не дослушал, разогнался, ударился о стену и упал без чувств. А вчера ещё просто смотрел печально из-за принтера. И вдруг такой прорыв в отношениях. Танька была не готова к такому успеху у Вадика.

Пожаловалась директору. Директор отказалась увольнять мужчину за любовь. Нет такой статьи в кодексе «Во влюблённом состоянии становится идиотом». Тем более, специалист он неплохой.

Вадик меж тем распоясался. Как увидит Таню, бьётся о стены. Наглец. Все окружающие офисы смеются.

А недавно она пошла в ресторан и там опять любовь. Третья уже за неделю. Причём, такая бурная, что пришлось бежать на улицу в чужом пальто.

Узнав все эти подробности, я стал смутно припоминать. Правда, что-то там сидело в углу, эффектное. И теперь хочу обратиться со страниц этой книги.

Дорогая Танька! Ну конечно же, я тебя заметил. Ты вся, с ногами, балансировала на тонкой табуретке, в какой-то сложной позе. Я ещё подумал, наверное, у неё в попе присоска, раз она не падает.

Танька, всё влюблённые мужчины — идиоты. Даже я. Вчера, помогая девушке раздеться, я порвал на ней дублёнку. Разумеется, вечер у нас не заладился.

Или вот, одну девчонку любили двое симпатичных парней. Они подозревали друг о друге и, каждый в свой черёд, ставили ей засосы, по всему телу.