Бывший муж. Я хочу нас вернуть

Только ответить она не успевает, потому что в палату заходит Карина.

— Привет, — здоровается, и меня немного настораживает ее вид.

Юля поворачивается и а теплотой приветствует дочь, на что та лишь скромно кивает. Хмурюсь мгновенно, пока Даша визжит от радости увидеть сестру и они обнимаются.

Ладно, узнаю позже в чем дело. По крайней мере, Карина явно дает понять, что у нее есть трудности, только оформить в слова даже мне, она то ли не хочет, то ли сама не может.

Юля чуть отходит в сторону от кровати Даши, давая им пространство. Сестры усаживаются на кровати по-турецки и принимаются что-то обсуждать почти шепотом. Я тоже отхожу к стене, планируя все же выйти и оставить их.

— Хорошо, что они смогли удержать связь, — слышу шепот Юли, обращенный ко мне.

— Это благодаря Даше. — Коротко замечаю: — Она вся в тебя.

Вижу улыбку, которая демонстрирует её любовь, и хочу такую же в свой адрес. Как Чертов ребенок, готов орать и топать ногами, что мне это необходимо.

— Да, Карина, явно твоя дочь, — бросает секундный взгляд в мою сторону.

— Может расскажешь что у тебя за проблемы, так будет проще, Юль, — тяну я, напомнив, что не оставлю это дело: — Ты ведь знаешь, я добьюсь своего…

— Итак! — в палату врывается голос, а вместе с ним и сладковатый парфюм: — Карин, чего не дождалась⁈ Я ж еле-еле номер палаты узнала! — с нарочито спокойной улыбкой глаза Алены сканируют пространство палаты, задержав взгляд на нас с Юлей.

Твою же мать.

Краем глаза замечаю, как резко напрягается Юля. Становится словно камнем, равнодушным и максимально холодным.

Глава 41

Юля

— Что ты здесь забыла? — голос срывается на холод. Я смотрю на неё, неверяще, будто передо мной — не человек, а карикатура, ожившая для того, чтобы вызывать отвращение.

Наглая. Самодовольная. Как она вообще посмела сюда прийти?

Чем дольше я на неё смотрю, тем яснее понимаю, как много в ней того, чего я раньше не замечала. Или не хотела замечать. Глаза словно открылись. Как много в ней того, что я ненавижу в людях.

Искусственная. Токсичная. Из тех, кто улыбается, пока вонзает нож в живот.

Она унижается, и даже не замечает этого. Опускается ниже плинтуса с такой лёгкостью, будто всю жизнь там жила.

Пляшет на моих костях. Целенаправленно. Точно, методично, пытается задеть меня как можно больнее. И ведь не из-за Даши пришла. Нет. Ей плевать. Ей нужно было прийти для себя. Чтобы лишний раз показать, что может. Что смеет. Наглая дрянь.

— Навестить Дашулю, — тянет она с этой своей мерзкой полуулыбкой, в которой больше яда, чем слов. От одной только интонации начинает подташнивать. Холодок по спине.

Я хочу размазать её по стенке. До пятен. До пустоты. Чтобы и следа от неё не осталось ни в этом коридоре, ни в моей памяти. Устала.