Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

ТРИДЦАТЬ СЕМЬ!!!

Я не знаю, может, это нормально, все-таки по подсчетам специалистов, изучивших снимки, уничтожено более сотни самолетов противника и вся инфраструктура аэродрома. Соотношение потерь в нашу пользу, тем более немецкий пилот со сбитого вчера «хейнкеля» сообщил, что и из летного состава аэродрома «А» мало кто выжил. Потери были просто ужасающие. Удар по самолюбию Люфтваффе силен, даже очень. Не могу даже предположить, что они придумают, чтобы отомстить.

Из истребительного полка не вернулось одиннадцать машин, это если считать нашу группу.

Из бомбардировочного – семь. Тут потери в основном от действий зенитных средств, все-таки именно СБ наносили первый удар по жилым постройкам. Зенитки должна была подавить шестерка «чаек», но их не хватило, так что немецкие зенитчики хорошо оторвались, пока не подошла вторая волна и не принялась за них.

Дождь наград посыпался на все принимавшие участие в этом налете части. Не обошли и нас. Я получил лейтенанта. Карпов остался сержантом, но был представлен к ордену Красной Звезды.

Пока ее попридержали до выяснения, как он попал в плен, но не думаю, что это надолго.

Сбитые над аэродромом мне не засчитали, записав все в общий список. А вот три «штуки», которых я ссадил на «мессере» – этих да, засчитали. Так что мой счет теперь – двадцать четыре лично и пять в группе.

После завтрака вернулся к урокам, правда, под медицинским наблюдением, а после обеда Марина с сожалением сообщила, что я совершенно здоров, даже слишком. И отправила меня в мою группу, где меня встретили радостными воплями.

На второй день меня так нагрузили, благо Марина дала разрешение… И снова полет, и снова бой."

"А все началось со звонка из штаба дивизии…

Хотя о новых званиях знали все – сообщил сам комдив, приказ на их присвоение еще не пришел, так что пока никто не менял знаки различия. Хотя при докладах демонстративно обращались к командирам согласно будущему приказу.

Меня, если честно, это смешило. Но я молчал. Особенно сейчас, общаясь с «казначеем» нашего полка, который оформлял наградные за сбитые и вписывал их на мой счет в сбербанке.

С этими призовыми деньгами было как-то мутно – то одна сумма, то другая. Сберегательная книжка, которую завели на меня, постоянно пополнялась, но не опустошалась, тратить было некуда. Иногда приезжала автолавка – второй раз это было несколько дней назад, и я не успел ничего особо купить, был на вылете. Так что немалые по местным временам деньги мирно спали на книжке.