Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– И получилось поймать на противоречии?

Обернувшись, Никифоров несколько удивленно посмотрел на меня! Я старался держаться непринужденно, но на душе стало тревожно.

– Конечно!

– Садись, – кивнул майор на стул перед столом, сам же, прикрыв дверь, сел напротив.

– Разговор будет настолько серьезен? – поинтересовался я, наблюдая, как он приготавливает писчие принадлежности.

Стенографиста не было видимо, Никифоров не хотел, чтобы наша беседа вышла за эти стены.

– Хочешь затянуть начало разговора? – хмыкнул особист. – Давай я начну, а ты слушай. Хорошо?

– Лады.

– Когда я привез тебя в полк, мы пытались навести все справки, какие только можно. Сперва этим просто некогда было заниматься – враг рвался к столице, захватывая все больше и больше территорию СССР. Однако когда фронт более-менее стабилизировался, мы вернулись к твоей биографии. К этому времени ты стал известным летчиком, командиром, орденоносцем. Твои победы с жаром обсуждались в каждом истребительном полку. Даже возник лозунг: «Все равняемся на лейтенанта Суворова». Однако сбору информации это не мешало. К сожалению, ты попал в госпиталь, могли ногу отрезать, но врач рискнул.

Ты не знал? Хирург несмотря на возможность сепсиса вскрыл рану, нашел гнойник и вычистил его. Так что ногу сохранили. Продолжим… Все, что ты рассказывал, в той или иной степени оказывалось правдой. Немного, совсем чуть-чуть, как будто ты слышал о событиях, но не видел сам. Так что фактически твое личное дело фикция, там нет ни крупицы правды. Франция? Ложь, но достоверная, все, что ты говорил о городе, правда, но такая семья там не жила. Однако даже обстановка небольшого кафе и пирожные, которые печет хозяйка по семейным рецептам, оказались правдой. Однако НИКТО не опознал тебя. Наша разведка с ума сходит. Все, что ты описываешь, до последнего дерева у соседа – правда, но нет никакой информации, что ты присутствовал там. – Дальше…

Слегка склонив голову, я исподлобья смотрел на Никифорова, который ходил из угла в угол и говорил и говорил. В течение часа молча слушал, как он монотонно перечисляет все нестыковки в моей истории, сплетая их с моими «озарениями» и «летным опытом». Не обошел стороной и то, как я осторожно сливал разную информацию как через эфир, так и через бойцов и командиров.

– …поэтому-то мы и отслеживали все твои контакты. Радио очень помогло с опознанием. Ты думал, мы ничего не поймем? Не нужно держать нас за дураков. Ты неплохой агент влияния, смущает только количество сбитых и лютая нелюбовь к англичанам, хотя мы думали, что ты их человек. Хотя сейчас даже не знаем. Вот я и хочу спросить: кто ты?

Ответить было нечего.

– Молчишь?

– Думаю, – буркнул я, размышляя над словами особиста.