Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– Твои люди держат нас на прицеле?

– Конечно. А как же иначе?

– Подходи, пообщаемся, – разрешил Рябов.

– Оружие оставить?

Надо сказать, что ППС до сих пор висел у меня на шее рядом с бляхой.

– Пусть висит, можешь его поблагодарить, если бы не он да не уничтоженные на наших глазах фрицы, пулю бы ты точно схлопотал.

– Вот спасибо, обрадовал! – засмеялся я.

– Пользуйся на здоровье, – хмыкнул Рябов.

Я подошел ближе. Несколько секунд мы с разведчиком молча рассматривали друг друга, после чего крепко обнялись. И одновременно задали друг другу вопросы:

– Ты где так долго отсутствовал?

– Ты один или еще знакомые есть? – после чего рассмеялись.

– Сваливать пора, как бы кто на дым не появился. У вас рация есть? – спросил я.

– Есть, а что толку: последние батареи еще неделю назад сели, – отмахнулся Рябов. – Таскаем бесполезную железку.

– Как раз это не проблема, электрики есть, подсоединят к бортовой сети, можно будет воспользоваться.

– Ты мне ответь на один вопрос. – Рябов вдруг стал очень серьезным. – Ты где пропадал столько времени?

– Ха, думаешь, перевербовали? – ухмыльнулся я, потом, покачав головой, ответил: – Пулю в плечо получил, отлеживался в одной глухой деревушке.

Рябова больше убедило не ранение, а то, что под трофейной формой он разглядел и летный комбинезон, и нашу форму.

– Нужно уходить, нашумели и надымили вы изрядно, – вздохнув, сказал он.

– Вас сколько?

– Одиннадцать.

– Я меньше видел. В принципе, можно всем уместиться в технике.

– У нас раненый.

– Его я видел… Фельдшер есть?

– Конечно.

– Давай его ко мне, раненого в люльку, и мы пока к колонне. Встречаемся на опушке, где дорога к ней приближается.

– Конечно. Ведь у нас приказ найти и достать тебя хоть с того света, – ответил Рябов и, оставив меня с открытым от удивления ртом, развернулся и отдал несколько команд.

Почти мгновенно как будто из-под земли выросли три фигуры и шустро разбежались. Через полминуты среди деревьев показалась процессия из нескольких человек. Внимание в ней привлекал парень с бледным лицом и закушенной губой. На левой ноге у него красовалась неплохо поставленная шина.

– Осторожно кладите, – командовал носильщикам другой парень с сумкой фельдшера.

Одного из носильщиков я узнал, Милитон Кикобидзе, приветливо кивнув друг другу, мы усадили раненого и обнялись.

– Еще кто из знакомых есть? – поинтересовался я у Рябова, надевая очки и каску.

– За восемь месяцев состав группы поменялся. Старшина Вознесенский на повышение пошел, сейчас лейтенант, командует такой же группой где-то на Ленинградском фронте. Остальные кто выбыл по ранению, кто погиб.

– Ясно, – вздохнул я и завел мотоцикл.

– Встречаемся на опушке! – крикнул Рябов.