Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Мимо нас как раз протопали Степка и Толик с Далем, несшие собранное оружие и другие трофеи.

В это время я уловил какое-то движение у самой кромки деревьев. Полковник рядом укладывал обратно в планшет карту, Шатун возвращался в бронетранспортер, а я снова взял бинокль. Отличные линзы приблизили стоявшего на коленях и использовавшего ствол как укрытие человека. Это был Рябов, причем с биноклем.

– Лейтенант, дайте мне карабин, быстро!

– Что? – спросил полковник, уже повернувший было к бронетранспортеру.

– Потом! – отмахнулся я.

Взяв протянутый карабин (он у Казанцева полулежал в люльке) и встав на седло мотоцикла, я поднял руку с карабином и держал его несколько секунд в горизонтальном положении, после чего два раза опустил со стороны приклада вниз.

– Они там? – стараясь не делать резких движений, спокойно спросил полковник.

– Рябов – да, остальных не видел, – пробормотал я. Опустив карабин, через секунду снова поднял и проделал ту же операцию.

– Не видно?

– Нет.

– Значит, не доверяют, – сделал логичный вывод Командир.

– Тоже верно. Лейтенант, из машины, я к ним до-еду.

– Отставить! Опасно, – не разрешил полковник.

– А я на ствол пулемета белую тряпку привяжу. Типа парламентер, – ответил я. Казанцев уже покинул люльку и, сжимая в руках карабин, топтался рядом.

– Ну хорошо, если что, мы тебя прикроем. При стрельбе падай на землю и затаись. Понял?

– Да, – ответил я, привязывая к стволу поданную Казанцевым белую тряпку. Насколько я помнил, прежние владельцы трех мотоциклов использовали ее как скатерть для принятия пищи на природе.

Полковник тоже осмотрел лес с помощью своего бинокля.

– Вижу двоих, один укрывается за деревом.

Причем нарочито, чтобы можно было рассмотреть часть плеча и лицо. Второй за кустом в десяти метрах правее. Там куст шиповника шевельнулся.

– Я поехал.

– Будь осторожен, племянник.

– Хорошо.

По полю машина шла тяжело, пришлось включить ведущее колесо и на люльке. Проходимость, как и скорость, сразу возросла. Больший расход бензина меня сейчас как-то мало волновал.

Колосья уже выросшей пшеницы приминали колеса мотоцикла, шелест погибающего урожая был слышен даже за ревом мотора.

До деревьев я добрался за минуту, не доезжая до опушки метров тридцать, остановился и заглушил двигатель.

Осторожно, не делая резких движений, отстегнул каску, снял и повесил на руль, потом снял очки и бросил в люльку. Шейный платок снять не успел, кто-то невидимый ахнул:

– Сева? Суворов?!"

"– Привет, Вась, – откликнулся я.

– А я-то думаю, кто это сигнал подает: «Путь свободен, противника нет». Ты с кем, там немцы?

– Не, разведка да сбитые летчики на трофеях, – одной фразой пояснил я.

– Черт возьми!

– Лейтенант, подойти можно? – поинтересовался я.