Изгнанница. Искра Императора

Сердце провалилось в желудок, я рывком подъехала, если не сказать, подлетела к склону, но за горками, которыми «скакал» это спуск, адмирала не было видно. Упал? Поломался? Где он вообще⁈ Я оттолкнулась палками, и в этот миг небо заволокло тучами. Так быстро, что я едва успела вздохнуть. Как такое возможно⁈ Но я уже летела вниз, благодаря всех кого только можно за то, что катаюсь с детства. В лицо ударили первые снежинки, а следом за ними на меня обрушился снегопад, какого я даже представить себе не могла.

Резко затормозив, я закричала:

— Кристоф! Кристоф! — и огляделась.

Адмирала нигде не было, вот вообще нигде. Слева — лес, внизу — белая пропасть, которая из-за снега практически слилась в непроглядную белую пелену. Еще одна аномалия Лавуаля⁈

Я развернулась и поняла, что практически не вижу горы, откуда спустилась. Да что там, спустя минуту я уже дальше своего носа ничего не видела! В такую погоду не то что закрываются склоны, в такую погоду даже самый прожженный экстремал не рискнет выйти на трассу. По коже побежали мурашки, внутри все инстинктивно сжалось.

— Искра, — позвала я еле слышным шепотом.

— Искорка, пожалуйста, помоги мне.

Огонек над ладонью вспыхнул, но… его тут же смело порывом ураганного ветра, перехватившего мое дыхание и замотавшее меня, как в кокон, в снежные вихри. Накатившую панику, сковавшую по рукам и ногам, я пресекла на корню. Я спасла целый корабль! Справилась со штормом! Я смогу справиться и с этим, чем бы оно ни было!

Я снова потянулась к искре, и в этот момент порыв ветра хлестнул с такой силой, что меня буквально сдуло в ярившийся впереди снег. Земля под ногами кончилась, и я полетела вниз, сгруппировалась скорее интуитивно, по привычке.

Рухнула в глубокий снег, и меня накрыло холодом и темнотой.

10

Натаниэль"

"— Для нас очень важно поддерживать мир с Рованом, — вещал советник Сорос. Они всегда обсуждали текущие дела в большом кабинете для переговоров. Яркий солнечный свет освещал лица советников, сидящих за длинным овальным столом, золотил массивные рамы картин, играл бликами на вазах и бюстах, застывших на высоких постаментах. Окна были закрыты, а в камин растопили на славу, поэтому создавалось впечатление, что на улице лето.

Но на сердце ара Эрхольда, как те продрогшие голодные волки, завывали вьюги. — Это могущественная держава…

— Которая не прочь присвоить себе наш доступ к воде, — перебил Сороса генерал Тисон. — Наши шпионы не раз и не два докладывали, что рованцы нарочно вызывают шторма, чтобы топить наши торговые корабли, идущие в Ирон и Таирию.

— У нас нет доказательств, — возразил Натаниэль и потер место на груди, которое вдруг ощутимо кольнуло.

— К сожалению, — зло хмыкнул Тисон. — Иначе мы бы давно объявили им войну.