Изгнанница. Искра Императора

Не правда ли, ар Эрхольд?

За столом повисла тягучая тишина, которую нарушило сразу несколько советников, заговоривших одновременно:

— Ар Эрхольд, это крайние меры!

— Лучше продолжать поддерживать мир с рованцами!

— Нам не выгодна сейчас война!

— Война — это не выход, — произнес Натаниэль через сдавленные зубы: странный приступ повторился, острой, как бритва, болью разлился от сердца и выше, к ключицам. — Так же, как терять корабли. Терять контракты с южными странами. Да, Вейсмейстрия во многом способна обеспечивать себя сама, у нас богатые земли, но лишиться морских торговых путей означает дать Ровану огромное преимущество.

— Именно, ар Эрхольд, — закивал Тисон. — Они установят господство над морем, наберут военную мощь и возьмутся за Вейсмейстрию. Не проще ли решить эту проблему сразу? До того, как враг пробрался на нашу территорию?

Отец так и делал. Он любил воевать. Умер на поле битвы. В море.

— Этого и добиваются своими диверсиями, — сказал Натаниэль. — Чтобы я развязал войну, дискредитировал Вейсмейстрию перед другими государствами. Нападем первыми без веской причины, без доказательств — и наши друзья примут сторону наших врагов.

Начать войну может каждый, сохранить мир — только сильнейший.

— Да, — закивал советник Сорос, — к тому же, случись с вами что-либо на поле боя, ар Эрхольд, на вас закончится целая драконья династия, и Вейсмейстрия станет легкой добычей для того же Рована.

— Будь ваша Искра хотя бы беременна… — начал было Тисон.

— Моя Искра уже была беременна, но потеряла ребенка! — прорычал император, горечь от этого разлилась на языке, в сердце снова укололо. Не просто укололо: оно словно заледенело, онемело, не почувствовать.

Да что это с ним? Не знай Натаниэль, что на него не действуют никакие яды: драконья суть растворяет любую отраву, решил бы, что ему подмешали что-то в еду.

— Тогда вам нужно поскорее зачать нового наследника, мой император. Только так мы сможем рассчитывать на экономическую поддержку других стран, случись нам действительно начать войну с Рованом.

В этот момент грудь сдавило так, что Натаниэль с силой вцепился в край стола, рискуя повредить мраморную столешницу, установленную здесь со времен его деда. Перед глазами потемнело, и только привитое с детства умение держать лицо позволило ему не показать собственную слабость.

— Я займусь этим вопросом, — пообещал он, переводя дыхание и поднимаясь, — а вы обратите все свое внимание на Рован. Нам нужны доказательства, что они готовят диверсию на наших землях или в море.

Без этих доказательств соседние государства его не поддержат, или что хуже, поддержат Рован. Вейсмейстрия станет врагом номер один. Как когда-то было при отце Натаниэля. Он станет тираном номер один. Как прошлый император.