Изгнанница. Искра Императора

В отличие от отца, Натаниэль не собирался развязывать войну, но может случиться так, что ее начнет Рован, и тогда ему придется защищать свое государство и своих подданных. Окунуться в битву, зная, что после него ничего не останется. Никого не останется. И все бы ничего, если бы Альви выносила его ребенка! Но она не выносила. Анасту же он едва не выжег, когда случайно отпустил свою силу.

Натаниэль зарекся приближаться к своей будущей Искре, но после случившегося ему даже не хотелось. Вместо желанной женщины перед глазами возникала Анаста, упавшая к его ногам безжизненной куклой.

Если бы не обстоятельства, он бы так не спешил с извлечением искры. Да что там, в голове даже мелькнула шальная мысль вернуть Альви во дворец. От этой идеи кровь забурлила в жилах. Лавуаль пошел Искре на пользу, она больше не слабое существо, а дерзкая и своевольная женщина. Тогда, в замке, Натаниэль ничуть не покривил душой, когда признался Альви, что она заводит его в сотню раз сильнее, чем прежде. В сотню раз сильнее, чем кто-либо прежде. А после разговоров с советниками понял, что не может представить ребенка от Анасты. От Альви же мог. С каких это пор это стало иметь значение?"

"Следующий приступ словно располосовал грудь императора на две части. Натаниэлю пришлось прислониться к стене дворцового коридора, по которому он шел. Один из гвардейцев бросился к нему на помощь, но под жестким взглядом императора отступил. Впрочем, к боли прибавилось еще что-то: Натаниэль обливался холодным потом, ему сложно было дышать, будто его посреди натопленных комнат дворца бросили в сугроб, но при этом словно появилась тяга куда-то идти. Торопиться. Словно он терял связь с чем-то важным.

С кем-то важным.

— Узнай, где лекарь, — отдал он приказ и получил ответ спустя несколько минут.

— У леди Анасты.

Натаниэль не стал ждать, направился в покои будущей Искры. Навещать больных — не нарушение этикета, особенно в присутствии целителя. К тому же, сам лекарь станет залогом того, что Анаста избавит его от новых претензий и озвучивания собственных страхов.

Император привык ходить размашистым шагом, но сейчас ему казалось, что он буквально ползет в сторону комнат будущей Искры. Хотя сама мысль об Анасте, как о своей Искре, вызывала в нем желание скривиться.

С чего бы это? Она была сделкой, как до нее Альви. Все искры императоров были сделками.

Двери в комнату Анасты были плотно прикрыты, когда же Натаниэль их толкнул, оказалось, что они заперты на ключ. Он постучал, и услышал какую-то возню. Через минуту, может, меньше замок щелкнул, и целитель открыл дверь. Натаниэль успел заметить на постели бледную Анасту, и вдруг все его естество пронзила такая боль, что человеческое зрение, человеческое сознание разом выключилось.