Измена. Мой непрощённый (СИ)

Звук шагов отзывается дрожью во всём моём теле.

— Ты бросаешь меня? — говорю, вспоминая сквозь мутный дурман, что вчера флиртовала с каким-то мужланом. Потом обаятельный бармен меня угощал. А ещё один хрен с физиономией зека божился, что мы с ним знакомы.

— Не дождёшься, — Витя садится на корточки возле постели, и ставит на тумбу стаканчик с водой.

— Оооо, — я вынуждаю себя приподняться, отчего тошнота подбирается к горлу.

— Кучинская Анастасия Витальевна, — цедит он жёстко, — Вы обвиняетесь в злоупотреблении спиртными напитками.

— Жизнь меня уже наказала за это, — добавляю сквозь стон.

Витя встаёт, наблюдая, как я жадно пью. Сам он раздет. Ягодицы белее спины. На одной из них вижу… следы от когтей? Но рассмотреть не успеваю. Так как Витя находит трусы.

— Предупреждаю! Когда ты станешь Харитоновой, я тебе не позволю таскаться по клубам. Ты в подпитии слишком доступна.

— Доступна? — ловлю я последнее слово, — И что это значит?

— А то! — грубый тон обрывает меня, — Только отвернёшься, как возле тебя крутится какой-нибудь хрен.

«Вот и Самойлов всегда говорил точно также», — рассеянно думаю я. И вдруг понимаю, что именно я упустила.

— Стану Харитоновой? — только и хватает сил произнести.

— Если будешь себя так вести, то не станешь, — говорит он на полном серьёзе. И, порывшись в аптечке, вручает таблетку.

— Не очень-то и хотелось, — фыркаю я. Выпиваю. Встаю кое-как. И несу себя в ванну.

После душа становится легче. В стаканчике щётка, которую Витя купил для меня. На крючке полотенце с цветочком. Эта квартира давно перестала носить гордый статус «берлоги». Она стала нашим убежищем от внешнего мира, от всех. Где мы предаёмся любви. Обожаем друг друга! И… ссоримся.

Выйдя, я вижу, как Витя стоит у окна, отвернувшись спиной. В руке у него сигарета. Из окна льётся солнечный свет. Майский день, очевидно, в разгаре.

«Который час?», — думаю я. И, найдя телефон, вижу цифру 12:03. Давно я не спала так долго! Смс на экране от сына:

«Мамуль, не волнуйся. Я Динке соврал, что ты у тёть Маши ночуешь».

О, ужас! Я закрываю глаза от стыда. Теперь и сын должен врать для меня?

— Кошмар, — говорю отрешённо.

Витя бросает курить. Потушив сигарету, подходит ко мне. Я надела одну из его старых маек на голое тело. Сквозь неё проступают соски. Ощущаю, как грудь угождает в одну из горячих ладоней.

— Ну, ты чего, расстроилась, солнце? — шепчет мне Витя.

— Денис написал…, - отвечаю сквозь слёзы, — Я ужасная мать!

— Ты самая лучшая мать на планете, — Витя садится напротив меня, отбирает смартфон, — Я сам позвонил ему вечером. Сообщил, что ты у меня.

— Я впервые ночую не дома, — шепчу еле слышно, — Что подумает Динка?

— Подумает, что мама весело празднует свой день рождения, — отзывается Витя.

Я усмехаюсь:

— Да уж.