Караваль

Скарлетт надеялась, что найдет Хулиана в Стеклянной таверне и что он посмеется над тем, сколь много времени она провела в таинственном шатре предсказателя, а потом и вовсе пустилась в погоню за незнакомым парнем. Она уверила себя, что партнеру по игре просто надоело дожидаться ее во дворе замка, он заскучал да и ушел. Слова Найджела были очередной уловкой, в сад отправился другой темноволосый молодой человек, и в подземелье от боли кричал вовсе не Хулиан. К тому времени, как добралась до постоялого двора, ей удалось убедить себя, что все именно так и было. Почти удалось.

Народу в Стеклянной таверне оказалось еще больше, чем накануне. В воздухе витали смех и хвастовство, приправленные подслащенным элем. Полдюжины стеклянных столиков были заняты растрепанными женщинами и краснощекими мужчинами, которые хвастались своими находками – или оплакивали отсутствие таковых.

Скарлетт очень порадовалась, услышав, как седовласая женщина, которая прежде хозяйничала в комнате Теллы, рассказывала о неком торговце, утверждавшем, что продает волшебные дверные ручки, – и одурачившем ее.

– Мы купили одну, – сетовала она, – приладили ее к двери комнаты наверху, но ничего необычного не произошло.

– Потому что это просто игра, – ответил чернобородый мужчина. – На самом деле здесь нет никакой магии.

– Ну, я так не думаю…

Скарлетт с удовольствием продолжила бы подслушивать в надежде побольше узнать о мире Караваля, поскольку ей было непросто отличить реальность от вымысла, но тут ее внимание привлек сидящий за столиком в углу молодой человек. Темноволосый и широкоплечий, и ведет себя очень уверенно – да это же Хулиан!

Скарлетт ощутила пьянящее облегчение. Итак, с ним все в порядке. Он не подвергался пыткам и вообще выглядел вполне прилично. Хоть она видела его со спины, по наклону головы и положению тела догадалась, что он вовсю любезничает с девушкой, сидящей за его столиком.

На смену облегчению мгновенно пришло иное чувство. Раз ей самой из-за их мнимой помолвки не разрешено даже просто поболтать с другим молодым человеком, то и она не позволит Хулиану строить глазки первой встречной! Приглядевшись, Скарлетт поняла, что это та самая беременная рыжая паршивка, которая сбежала с вещами Теллы. Но куда же подевался выпирающий живот? Ее стан внезапно постройнел и теперь был выгодно подчеркнут узким лифом платья.

Кипя от злости, Скарлетт подошла ближе и положила руку на плечо Хулиана.

– Любимый, кто это…

И тут же резко замолчала, когда молодой человек обернулся.

– Ой, простите, пожалуйста! – Он же одет во все черное! Как она могла его не узнать? – Я приняла вас за…

– Своего жениха? – уточнил Данте таким тоном, будто намекал на что-то непристойное.

– Данте…

– О, так ты помнишь мое имя.