Хочу тебя в долг

Его ладонь беззастенчиво проходится по моей груди, сминает до синяков, а я уже и закричать не могу, как будто парализована его жадным взглядом. Только мелко подрагиваю под алчными прикосновениями. Сейчас амбал трогает меня без намека на нежность, без тени уважения. Он обращается со мной как со своей собственностью. Четко показывает единственное место, которого я достойна.

— На сиськи я бы тебе бабла дал, — криво ухмыляется. — А рот охренительный. Уверен, промеж твоих губех каждый мужик желал бы шланг всадить. Но доступ закрыт. По моему приказу будешь свисток распахивать.

Сделаю тебя первоклассной соской.

«Я не шлюха. Не шлюха! Я не такая…» — бьется мысль и угасает, дерзкие фразы вертятся на языке, однако ни одну из них не озвучиваю.

Я сама пришла к нему, сама на все это подписалась и приняла правила жестокой игры. Теперь ничего не поменять. Бесполезно оспаривать суровые факты.

Хорошая девочка никогда бы так не поступила. Не пришла бы к своему мучителю и тюремщику, не опустилась перед ним на колени и не разрешила бы поступать с собой как угодно. Во мне что-то испортилось. Прогнило. Назад уже дороги нет.

Но слова Амира ранят меня.

Ранит его отношение. Как к вещи, как к предмету. Еще совсем недавно он вел себя иначе, словно сдерживал своих бесов, а теперь его уже ничего не тормозит. Полный отрыв.

И черт… это же только начало. На что я вообще подписалась? Куда полезла? Зачем? Безумная идиотка.

Громила целует меня. Однако не в губы. В шею. Сразу отмечаю такой момент и окончательно трезвею от эйфории первых оргазмов. Он брезгует моим ртом, ведь совсем недавно натягивал мои губы на скользкий от спермы член.

Я не начинаю рыдать. Даже не всхлипываю.

Просто кислота разъедает ребра, внутрь просачивается и выжигает насквозь.

Мужчина дышит очень шумно и тяжело. Жадно втягивает воздух, будто никак мною надышаться не может. Его огромный орган твердеет, жжет мою кожу, таранит плоть. Поцелуи становятся неистовыми. Резкими. Грубыми. Жестокими. Ощущение, точно амбал пожирает меня. Жадно и без остатка. Проходится губами по плечам, по ключицам, потом на спину переходит, на лопатки и чуть ниже, после снова вверх. Заставляет утратить ощущение реальности. Подавляет несокрушимой уверенностью. Втягивает мою кожу в рот, прикусывает и покусывает, помечает тавром, буквально выгрызает метки.

Он еще не проникает в меня, но уже трахает. Своими настойчивыми, до одури требовательными губами. Этими неудержимыми влажными поцелуями.

Я пропитываюсь его похотью как неизлечимой болезнью. Натягиваюсь как струна. Настраиваюсь, принимаю это извращенное и порочное направление.

Амир заставляет меня податься вперед, опять возвращает в положение покорной рабыни. Зад оттопырен, призывно поднят вверх. Грудь прижата к постели.

Проклятье.