Хочу тебя в долг

+++

Из ресторана выводят всех посетителей. Быстро, жестко и оперативно. Подхватывают под руки, прямо от тарелок отрывают и к выходу проталкивают.

Зал освобождают для нас. Весь зал. За пару минут.

Я думала, такое только в кино бывает. Ну или когда приезжают видные персоны, политики важные. Президент. Да и то, о таком же заранее предупреждают. А тут наскоком все, нахрапом. Люди не успевают возмутиться. Или с бандитами неохота спорить?

В общем, музыка, приглушенный свет, вышколенные официанты как по струнке ходят. Бородатые бугаи окружают периметр, однако держатся в тени.

Это новое заведение, не то, где мы прежде были. Оформление здесь необычное, стиль непривычный. Восточный. Повсюду турецкая керамика — вазы, светильники, приборы. Сходный дизайн, в едином духе выдержано. Мягкие диваны, пестрые подушки, что отделаны бахромой. Гармонично смотрится, создает уютную атмосферу, располагает и расслабляет.

Но все как-то… подозрительно интимно? Словно на романтическом свидании вдруг оказываюсь. Амир усаживается рядом, не напротив, а именно на одном диване со мной. Накрывает своим запахом. Обрушивает всю силу и мощь. Не трогает, дистанцию выдерживает. Но тело интуитивно угрозу чует, покрывается мурашками.

Невозможный он. Невероятный. Такой, что дыхание перехватывает.

— Кальян будешь? — спрашивает.

— Нет, спасибо, — говорю сдержанно. — Я не курю.

— А выпить? — бровь выгибает. — Пятница, время отдыха.

— Не стоит, — нервно закусываю губу. — Благодарю.

— Не пьешь? — уточняет, пронизывая насквозь своими горящими как угли глазами.

— Если повод есть, — рефлекторно веду плечами. — По праздникам. Или под настроение. Но редко. Очень редко.

— Откуда ты такая взялась? — скалится как голодный хищник. — Сигареты не смалишь. Не бухаешь. Еще и не трахаешься. Прямо святая.

— Ну я не думаю, что это так уж необычно и заслуживает особого внимания, — выдаю скороговоркой.

— И базаришь гладко, — заключает насмешливо. — Прямо как соловей заливаешь. Сказки заряжаешь. Пулей, млять, аккурат в лоб.

— Ой, — невольно вздрагиваю.

— Чего? — рыкает.

— А можно без матерных выражений? — спрашиваю и тут же стараюсь сгладить эффект откровенного вызова. — Понимаю, ты привык изъясняться подобным образом и вряд ли захочешь исправлять что-то, но…

— Охренеть, — бросает со смешком. — Вообще, я при тебе и так старался поменьше дерьма загонять. Но хреново вышло. Буду крепче себя держать.

Он вдруг берет меня за руку, обхватывает запястье, а после скользит пальцем по внутренней стороне ладони. Ощущение точно кипятком изнутри обдает. От стоп моментально раскаленные стрелы к груди устремляются, в ребра ударяют.

Что этот громила творит? Что задумал?

Амир молчит. Смотрит мне прямо глаза, продолжает ладонь поглаживать.