Хочу тебя в долг

Медленно, нежно, до дрожи ласково. Но чувствуется, что очень сильно сдерживается, укрощает собственную дикую силу. Держит неукротимую стихию под контролем. Так и жаждет сожрать, но оттягивает момент. Выжидает, как одержимый зверь добычу загоняет.

— Почему ты себя так долго хранила? — интересуется хрипло.

Мое сердце сводит судорога. Хочу отвести взгляд, разорвать этот безумный контакт. И не могу. Ничего не могу. Не выходит цепь разомкнуть.

— Просто, — роняю глухо. — Так вышло.

— Обидел кто? — в его голосе прорезаются опасные ноты.

— Я не…

— Скажи мне, — продолжает требовательно. — Напугали тебя? Дурное пытались сделать?"

"— Нет, — лихорадочно мотаю головой. — С чего ты взял?

— Пробую понять.

Боже. Он размышлял об этом? Строил теории относительно моей девственности? Ему проще и логичнее представить, будто меня прежде пытались изнасиловать? Напугали чем-то, потому и осталась непорочной до недавнего времени?

— Я думала в твоей культуре такое в порядке вещей, — выдаю холодно. — Не должно вызывать удивление.

Стараюсь отстраниться, вырвать руку из его захвата, но он не позволяет.

— В моей культуре? — уточняет вкрадчиво.

— Конечно, я не знаю, какая у тебя национальность, но и так ведь понятно…

Осекаюсь и замолкаю.

Господи. Сейчас мне точно хочется вскочить и без оглядки удирать. Настолько у него жуткий и грозный вид.

— Ты не часть моего народа, — говорит Амир. — Если бы я взял тебя в жены, а после первой ночи выяснил, что ты лишилась невинности с другим мужчиной, то мне пришлось бы тебя там же убить. Позор смывается только кровью. Всегда.

Страшные законы. Чудовищные. Как он сам. Чему тут удивляться? Только вскакивать и мчаться прочь от этого психа.

— А за изнасилование что полагается? — не представляю, какого черта о таком спрашиваю и кто вкладывает в мой рот эти слова.

— Я тебя не насиловал, — холодно отрезает он.

— Точно, — заключаю с горечью. — Я сама себя предложила как последняя шлюха. Из страха. По глупости. Но это же моя природа — спать со всеми подряд. Странно, что раньше по рукам не пошла. Чудом тебя дождалась.

В его глазах гаснет пламя, остается лишь лед. Кажется, он хочет произнести нечто жуткое и пугающее, но после уголок его рта дергается вверх, кривая ухмылка растягивает губы, оголяя крепкие клыки.

— Ты не моей веры, — небрежно произносит Амир. — У вас тут другие понятия. Редкая девка дольше двадцати лет целку бережет.

— Хочешь сказать, мы все шлюхи? — выдаю и сама своей наглости поражаюсь, еще просила его не выражаться матом, сейчас же использую площадную брань.

— Мы разные, — невозмутимо заявляет он. — Нет резона выяснять.

И что-то делает с моей ладонью. Что-то абсолютно невообразимое. Просто проводит пальцем, просто двигает им по ломаным линиям моей судьбы и все.