Хулиган. Его тихоня

Их небрежно бросали, пока я сидел перед гробом матери, оставленный и брошенный. Вот во что люди превратили смерть моей матери. В сплетни и пустые слова сожаления.

Слова. Это были просто слова, которые они говорили, чтобы просто что-то сказать. В то время как моя мать лежала на всеобщее обозрение в открытом гробу.

Чертовы слова…

Вернувшись в реальность, мой взгляд метнулся к Назаровой, заставившей меня мысленно нырнуть в губительное прошлое.

— Если не сказала тогда, то зачем говорить об этом сейчас? — тихо спросил я, стараясь говорить ровным голосом.

— Я просто хотела, чтобы ты знал, что я на твоей стороне, — ответила она.

 — Ты меня не помнил, но ты все равно помог мне. Мир тесен, не правда ли? — она попыталась разрядить обстановку, но я был не в настроении для этого. Ее улыбка исчезла и она добавила: — И за это я всегда буду тебе благодарна. И… я сделаю для тебя все что угодно. Тебе нужно только попросить.

— Ты сделаешь для меня все что угодно? — повторил я.

— Да… ну, кроме сексуальных услуг, — осторожно добавила она. — Я больше не та девушка.

— Назарова, мне ничего от тебя не нужно, — я наклонился вперед и она вздрогнула.

 — Кроме того, чтобы ты оставила меня, блять, в покое!

Она уставилась на меня, перестав дышать, а затем сказала:

— Хорошо. Я так и сделаю, Леша.

Опустив голову, она вернулась к дереву, чтобы подобрать свои вещи с земли.

Я смотрел ей вслед, не в силах пошевелиться. В груди все еще болело, а ладони ныли от глубоко впившихся в них ногтей. Она начала уходить, но потом остановилась и повернулась ко мне лицом.

— Вопреки распространенному мнению, я живу дальше, — сказала она мне, высоко подняв голову. — Я получаю помощь и поддержку от своей семьи и от тех немногих настоящих друзей, которые у меня есть.

У меня было время подумать, время исправиться, и я стала лучше, чем была раньше. Я больше не зацикливаюсь на том, что со мной случилось. Но я вижу, что ты все еще держишься за свое прошлое, Леша.

— Я думал, ты закончила, — огрызнулся я.

Ее взгляд стал мягче, теплее, несмотря на мое враждебное поведение.

— Знаешь, мне понравилась твоя девушка. Она была добра ко мне. Если бы все было по-другому, возможно, мы могли бы стать подругами с ней.

— Вряд ли.

Она улыбнулась мне слабой, безрадостной улыбкой и тихо сказала:

— Прощай, Леша.

30.4. Потеря самообладания

Звуки ударов кулаков по боксерской груше эхом разносились по комнате. Последние два часа я бил по мешку в своем подвальном спортзале, вкладывая в удары всю свою силу, без перчаток и бинтов.

Я не хотел думать. Не хотел вспоминать. Я не хотел чувствовать ничего, кроме боли в костяшках пальцев и боли, пронизывающей руки.

Отвлечься. Мне нужно было отвлечься. Отвлечься, чтобы успокоить демонов.

Своих демонов.