Королевская кровь 6

И взрываются внутри, распыляя его в радужный туман, с ревом выносящийся в окно и дальше, в небо.

Острые шпили замка были последним, что Люк запомнил – пoтому что внезапно стало совсем не больно и его светлость просто отключился.

22 января, ночь со среды на четверг

Луциус Инландер проснулся от ощущения, которому поначалу не повеpил. Встал, распахнул окно, прислушался.

- Лици, холодно, - сонно проговорила леди Шарлотта. Он не отреагировал, и она подошла, накинула ему на плечи теплый халат, но его величество покачал головой, сбрoсил его, высунулся до пояса в ночной лаунвайтский туман.

Пoвернулся – она вздрогнула. Никак не могла привыкнуть, что глаза у него светятся.

- Ложись досыпать, Лотти, – попросил он хрипло. – Мне нужно уйти.

Тело его начало окутываться серебряным сиянием, и леди Лотта отступила к кровати, зачарованно глядя на него. Она видела это только в юности. Его величество прыгнул за окно,и все затихло.

Она подождала немного, покачала головой – и шагнула к створкам, закрыть их. И едва не вскрикнула, зажав себе рот руками – за окном глухо и утробно заворчало, и в окне на пару мгновений мелькнула вытянутая морда, зубастая пасть,и огромный, чуть ли не во все окно, светящийся глаз с небесно-голубой радужкой, в упор посмотревший на нее.

Окно графиня решилась закрыть только минут через десять. И ничуть не смущаясь, плеснула себе в бокал абсента, разбавила его соком, выпила. А потом и второй. Потому что только что отчетливо вспомнила, с кем спит.

Луциус пришел к ней в ночь после похорон Магдалены, разбитый и пьяный, и она кричала : «Убирайся! Как ты можешь – твоя жена только упокоилась! Боги, Лици, неужели у тебя нет ничего святого?!!!» Но он не ушел.

Рухнул на кровать, закрыл ладонями лицо и сгорбился. И молча так сидел, не реагируя на ее злость и возмущение.

Мужская слабость выбивает из колеи. Особеңно если этот мужчина обычно производит впечатление невосприимчивого чурбана.

А женской слабостью являются любовь и жалость. Леди Лотта затихла, так же обессиленно села рядом, погладила его по рыжим волосам, обняла – и обнимала, пока у нее не затекли руки, а король Инляндии не заснул на ее плече.

Он так и не сказал ни слова. Ушел утром, до того, как она проснулась – и вернулся вечером, спокойный и собранный – будто и не было никакого серого лица и боли в глазах.

И теперь уже взял свoe.

Теперь он приходил каждую ночь, и Шарлотта Кембритч чувствовала себя последней грешницей на Туре,и ежедневно посещала маленькую часовню в доме,и тихонько молилась Богине и всем богам, что бы их простили и не судили строго. Иногда они долго,тихо и мирно обнимались, пока он с язвительностью рассказывал о дневных делах, иногда молчали, иногда сразу засыпали. Полная иллюзия семейной жизни.