Крепостная

Я сгорала в нетерпении от предстоящего разговора с подругами и, боясь, что говорливую Глашу заставит замолчать Нюра, торопилась уйти из гостиной.

— Вот видишь, все налаживается. Петр образумился и дома остается. Так что, Надюша, коли хочешь, могу посодействовать твоему будущему, - остановил меня барин совершенно неожиданными речами.

— Что значит «посодействовать»? - уточнила я, остановившись в дверном проходе.

— Николашке ты больно люба, Надюша. И раньше была, а сегодня он, вишь чего… Встал за тебя горою, лишь бы рядом была. Рукастый он, трудолюбивый, да и такое вот, - он поднял пустой лафитник, - питие презирает. В церкву ходит, матери помогает, а братьев всех в подмастерья пристроил.

— Дак чего же он тогда все еще пару себе не нашел? – я остолбенела от такого предложения.

— Разборчив он. Двадцать три года скоро, а ума больше, чем у некоторых, - парировал барин.

— Ладно, обсуждать не стану, барин, но не мил он мне. Да и не тороплюсь я в замуж, как и говорила…

— А меня опекаешь, будто ребятенка, - хмыкнув, словно посмеявшись над моим предложением, ответил барин.

— Как хотите. Я может и не права, да только приютили вы у себя под крышей змею, - ответила я, сильно обидевшись на барина и развернувшись к коридору, зашагала к своей комнате.

Даже слушать его дальше не стала.

— И где ты там мотаешься? – Глаша накинулась на меня прямо со входа, притянула к себе и усадила рядом на кровать. - Чичас Нюра придет и расскажем все. Сама она мне объявила, что раз дело тебя касаемо, надо признаться, - выпалила Глаша.

Я почти не слушала ее, раздумывая все еще о расслабившемся не ко времени барине. Неужто его не напугало то, что его задушить хотели? Да будь хоть трижды эта тварюга беременной, это ее не оправдывает.

«А может, и правда выйти за Николашку, пилить с ним да красить кружки и свистульки. Забыть об этом сумасшедшем доме, о бесхитростном Осипе?» - подумалось мне, но развить эту мысль я не успела, поскольку в мою тесную комнатушку забежала Нюра.

— Не хотели мы говорить тебе, расстраивать не хотели, только вот… нельзя такое скрывать, Надюша. Ты говорила, что опосля того раза, как утопла, не помнишь ничего, - путанно, но очень эмоционально начала Нюра.

— Да говорите уже. И так всю душу вымотали, - огрызнулась я. Но девки, сидевшие по обе стороны от меня, только переглянулись.

— Этот… твой… дружочек приходил. С которым тогда Петр Осипыч закусился, помнишь? – аккуратно начала Нюра.

— Евгений? – предположила я и почувствовала, как у меня загорели уши. Точно не с мороза, а будто предчувствуя что-то.

— Да, тот с лицом обгорелым, - подтвердила Глафира, но я не стала снова объяснять, что это родимое пятно."

"— Так вот… - Нюра глубоко вздохнула и встала передо мной, - пришел значит этот Евгений.