Крепостная

Мужики на улице меня позвали, мол, вот человек пришел, Надюшу нашу ищет. Я вышла, рассказала, что ты к барину в мастерскую ушла. Да уж давненько, не нагнать. Ежели срочно надо, то можно прямо в мастерскую отправиться. А он, значит, спросил, где мастерская. Да только в тот самый момент барин наш молодой вышел. Нараспашку, видать, специально. Торопился его застать. Видать, через окно увидал, - очень детально, вместе со своими измышлениями, рассказывала Нюра. И я забыла и о сегодняшнем Николашке, и о словах барина, и о косом взгляде на меня Петра и Клеренс.

— Нюра, давай быстрее, не тяни. Чего случилось-то? – поторопила я и почувствовала, как меня обняла за талию Глафира. Будто боялась, что я сейчас подскочу и куда-то побегу.

— Петр спросил, чего он сюда ходить и ходить. Тот ответил, мол, не к ему, а к Наде. И барин наш, значица, говорит… - Нюра схватилась за свою косу и принялась ее перебирать, глядя то на меня, то на Глашу.

Я почувствовала, что Глашины объятия стали куда крепче, а Нюра как будто встала поближе: да так, что я своими коленями почувствовала ее ноги.

— Петр Осипыч… сказал, что ты с ним уже кувыркалася. И теперь он, Евгений этот, значица, снова опосля его, Петра Осипыча, значит… остатки собирает… - Нюра замолчала, замерла и боялась продолжить, но увидев, что я остолбенела, а не как они считали, примусь биться в истерике, продолжила: - Мол, собирает за ним остатки, как падальщик… - Нюра замолчала и замерла. Глаша прижала меня к себе и завыла.

А я поняла, наконец, что все мои мысли о прошлом Нади имели свое основание. И бросилась она в воду сама, а не упала с мостков. И оттого Петр смело так на нее смотрит. Да не то что смотрит, а и решает, что имеет право на большее.

«Не сама Надя с ним «кувыркалась», раз топиться пошла.», - утвердилась я в своих мыслях и, выдохнув, посмотрела на подруг.

— Значит, Петр таки добился своего. А память моя после того, как воды нахлебалась, стерлась, - совершенно спокойно сказала я.

— Надюша, - Нюра, поняв, что бежать к проруби я не собираюсь, села обратно, прижав меня к завывающей Глафире еще теснее, - только Бога побойси. Не глупи. Ежели Евгений энтот больше не станет ходить, Петр Осипыч и орать на всю округу об энтом не станет. Ты невеста видная, тебя с руками и ногами возьмут. А коли кто разговоры начнет, Фирс их мигом окоротит, - прошептала, обхватив меня руками.

— И Фирс знает? – спросила я, глядя в точку на стене.

— А как жеж. Он их ить и разнимал, когда энтот твой дружок на ево накинулси. В снегу кувыркались, как два волкодава. Фирс чуть за вилы не схватился. А тут мужики подоспели, да гостя вытолкали за ворота.

— А мужики… - начала было я.

— Нет, опосля они уже ничего не говорили, только блажили друг на друга, обзывалися какими-то больно умными словами, - быстро добавила Глаша.