Крепостная

– Я как раз в это время и выбежала, услышав крики-т.

Глава 34

Кое-как я избавилась от своих жалельщиц. Меньше всего мне сейчас требовалась их общая поддержка слезами и заунывным покачиванием Глафиры. Кто и что обо мне подумает, меня тоже мало волновало. А вот Евгений…

Я бы не сказала, что думала о нем часто и переживала, как он теперь будет относиться ко мне. Поди, не замуж за него идти. А вот о Петре я думала. Вернее, я мечтала его прибить. Привез с собой свою профурсетку и сиди с ней. Чего от меня-то нужно? Так нет, лезет в мою жизнь, словно не закончив ее портить, стремится наверстать упущенное.

Жаль мне было не себя, а ту Наденьку, которую он обидел, да так, что она не побоялась с жизнью покончить. Теперь все сходилось. Одно дело попытки домогательства, а совсем другое – свершившееся зло.

Я решила, что поплатится он позже. Но свербело в душе уже сейчас.

Обвенчали Петра и Клеренс после того, как ее крестили. Все было сделано быстро и максимально тихо. Городок уже знал, что в нашем доме творится если не непотребство, то очень близко к тому. Но Барин пока витал в облаках и радовался скорому статусу деда.

Я же эту пару недель ездила в мастерскую с Осипом на рынок, где можно присмотреться к расписной посуде и понять, что берут хорошо, а что похуже. Самые дорогие, расписанные под драконов и цветущие сады вещички расхватывали, как горячие пирожки.

Николашка, оказавшийся вполне сносным и ненавязчивым собеседником, ввел в курс дела, рассказав о большой весенней и осенней ярмарке. И я решила попробовать подготовиться к первой весенней. Дела в доме Митрошиных пока шли неплохо, но я знала, что вот-вот все рухнет.

— Народу на площади собралосяа-аа, - протянула Глаша, как всегда выпучив зенки. - Тама городской голова должен говорить, - она развязывала шаль, туго намотанную вокруг шеи, и мотала головой, подкрепляя свои эмоции.

Мы с Нюрой чистили рыбу – улов мальчишек, принесенный из деревни. Те рубили проруби поболе и удили рыбу, привлеченную доступом к кислороду. А потом приносили в имение, продавали или меняли на сахар."

"— Не ходи туда больше, Глаша. Такое будет твориться, как всем объявят об отмене крепостного права. Подписано уже все наверху, и все мы вольны теперь, - я ополоснула руки в тазу с чистой водой и насухо вытерла полотенцем.

— Хорошо хоть барин все обсказал, да нам пообещал, что пока останемся при нем, - Нюра была сегодня какой-то дерганой, но старалась сдерживать себя. - Фирс пошел с мужиками, а я вот тут. Думай теперь, чего будет с им.

— Главное, не поддался бы на общие волнения, Нюра. Но я в нем не сомневаюсь: мужик неглупый, да и нечего ему выкупать у барина. Как у нас всех, за душой только тулуп да обух от топора, - я поняла, почему она дергается, и попробовала ненавязчиво успокоить.