Красный вервольф

 — Никому ничего нельзя поручить! Что сложного — взять вещь и проехать несколько километров на машине. Алоиз, это в двух шагах, у нас кругом патрули, все вокруг твердят, что в Плескау безопасно почти как в Берлине, и что?!

— Отто, здесь не может быть безопасно, мы все-таки ведем войну, — надо же, каким тоном гестаповец умеет говорить. Будто ребенка успокаивает. — Партизаны…

— Да к черту твоих партизанов! — срываясь почти на ультразвук, заорал граф. — Это отребье даже не представляет ценности той вещи, которую они похитили…

— Отто, успокойся, — почти нежно проговорил гестаповец. — Мы обязательно разберемся с этими свиньями. И найдем твою вещицу…

— Алоиз, ты не понимаешь! — в голосе графа появились истерические нотки. Да что там! Целая истерическая симфония там появилась, а не нотки! — Это же была скифская коллекция Фаберже! Драгоценности, считавшиеся утраченными! Их видели единицы! И я хотел выставить их на открытие музея! А эти… Эти…

— Отто, Отто! — штандартенфюрер приобнял графа и похлопал его по плечу. — Тебе надо развеяться, а ты сидишь сычом в своем кабинете. Прогуляйся на свежий воздух. Между прочим, ребята Гольдера как раз сейчас собираются в карательный рейд в Куштовку. Донесение пришло, что там партизан подкармливают, надо разобраться. Поезжай с ними, проветрись. Хочешь, я тебе свой парабеллум дам?

— Ты прав, Алоиз, нужно выпустить пар, — уже спокойнее проговорил граф. — Гольдер, ты говоришь? Это тот, что на губной гармошке вчера играл в клубе?

— Да-да, отличный парень, ручаюсь за него! — сказал гестаповец.

— Откуда они отправляются? — граф так резко встал, что его стул грохнулся на пол. — Веди меня к ним немедленно.

— Кстати, Отто… — вкрадчиво проговорил Алоиз. — А ты не хочешь прихватить с собой своего этого… Переводчика? Как его там, Алекс же вроде?

— Переводчика? — переспросил граф. — Зачем мне переводчик? Я не собираюсь общаться с этими русскими свиньями!

— Он перспективный парень, — усмехнулся гестаповец. — Можно выводить его, так сказать, в свет. Может быть, он покажет себя еще с какой-нибудь стороны…

— Хм… — граф побарабанил пальцами по столу. — В твоих словах есть резон…

Я чуть не выматерился. Вот сволота фашистская! Придумал мне очередную проверку, тварь такая…

* * *"

"Штандартенфюрер был настолько любезен, что предложил подвезти нас на своей машине. Ездил этот пижон, разумеется, не на утилитарной «лоханке»-кюбельвагене и не на практичном «опеле». Возил гестаповца здоровенный сверкающий черным глянцем мерседес-бенц-770. Настолько отполированный и начищенный, что казалось, что он декорация из кино, а никак не настоящее средство передвижения. А я-то думал, чью это пижонскую машину я то и дело вижу у комендатуры.