Красный вервольф

Я понял, что мы доехали, когда машина вдруг резко остановилась, мотор заглох и снаружи раздались бодрые выкрики по-немецки.

По-русски, правда, тоже кое-что было…

— Староста где? — с лающим немецким акцентом орал Гольдер. — Тащите сюда староста! Где этот русский свинья?!

Потом он перешел на немецкий и отдал своим приказ согнать всех на площадь.

Двое фрицев помогли графу выбраться из грузовика, штандартенфюрер молодцевато выскочил сам, демонстрируя неплохую физическую форму. Я прыгать не стал, спустился осторожно, навесив на лицо маску некоторого волнения и озабоченности тем, как бы в грязь лицом не ударить. Никто не должен знать, что творится в моей голове.

«А зажиточная деревенька», — отметил я, когда осмотрелся. Ладные домики, на площади даже трибунка имеется для выступающих. Куда сейчас и забрался Гольдер. Невысокий, шебутной такой. Дергается все время, как будто лягушка под током.

— Всем слушайт меня! — заорал он, оглядывая жмущихся друг к другу селян. Им явно не хотелось слушать это выступление, но за спинами их стояли вооруженные фрицы. Пока еще никто не стрелял, но если кто-то дернется… Люди это знали. Так что слушали с тоской и страхом. Мужчин среднего возраста почти не было. Женщины старики и дети.

— Ахтунг! Вниманий! — снова заорал Гольдер. — Партизанен? Коммунистен?

Толпа безмолвствовала. На самом деле, не так уж и много было людей, человек семьдесят. Немного для чего?..

Зато я понял про себя, что стрелять в мирняк я не стану. Сначала постараюсь выкрутиться, а если не получится, то положу долбучего гестаповца, а вместе с ним и еще кого-нибудь, кого успею. Выживу — уйду в леса. А не выживу… Ну, значит так тому и быть.

— Эй, Ганс! — подал голос гестаповец. — Мы же привезли с собой отличного переводчика! Он может лучше донести до их куцих мозгов твои слова."

"— О, это прекрасно! — быстрые глаза Гольдера уставились на меня, и он быстро-быстро замахал мне рукой. Мол, давай ближе, парень!

Я вышел в центр и встал рядом с трибункой. Гольдер выпрямился и простер руку вперед. Подражая, понятно, кому. Я вздохнул и принялся переводить.

— Великая Германия позаботилась о том, чтобы скинуть с ваших спин ярмо коммунизма! — вещал Гольдер. — Теперь вы свободны! Но некоторые из вас, кажется, не понимают своего счастья! Они продолжают упорствовать и прячут в своих погребах этих краснопузых свиней, которые разорили дома, вас и ваших родителей, сделав нищими и бесправными.

«Какой бред он несет…» — думал я, озвучивая на русском его слова. На народ я старался не смотреть, знал, что ничего хорошего в их взглядах не увижу.

Граф подошел ко мне и одобрительно похлопал по плечу. Встал рядышком. В глазах заблестело любопытство и азарт. На губах — хищная предвкушающая улыбка.