Мертвый остров

Слово офицера!

Лыков встретился взглядом с Голуновым, и тот сразу же кивнул:

– Соглашайся и уезжай!

– А ты? Он же обманет!

Калина Аггеевич пожал широкими плечами:

– Моя бабушка говорила: два века не проживешь.

Лыков чуть не вцепился Такигаве в рукав:

– Много ли стоит ваше слово офицера?

Тот равнодушно ответил:

– Узнаете, когда вернетесь. Или хотите остаться здесь? Царя ведь можно и без вас выручить…

Лыков встал, подошел к Голунову и протянул ему руку. Как тогда, в тюрьме.

– До встречи, Калина Аггеевич!

– До встречи, Алексей Николаевич!

Глава 16

Конец «цепочки»

Лыков ехал в Корсаковск, ведя коня Голунова в поводу, и ругал себя последними словами. Самодовольный кретин! Погубил храброго и честного человека. А еще Царя им отдать с эсаулами? Вот это навряд ли! Глупый, глупый капитан Такигава… Отпустил Лыкова живым! Теперь полетят головы за Калину Аггеевича…"

"Немного остыв, он стал думать. «Иванов» действительно следует перевести в лазарет. У японцев всюду глаза и уши, тут их не обманешь. И прокатиться тоже придется. Но недалеко…

Надворный советник подъехал к дому, бросил поводья казаку и шумно ворвался внутрь. Вид у него был непритворно злой. Навстречу выбежал лакей Ажогин.

– Где немец? – рявкнул Лыков. – Пусть пива принесет. Холодного!

Через минуту в кабинет зашел Буффаленок с пивом. Лыков подскочил к нему и произнес скороговоркой:

– Прости, так надо!

Отобрал бутылку и выдал парню увесистую затрещину. Тот полетел кубарем, сшибая стулья.

– Я сказал – холодного! А ты какое принес, колбасник?

На шум в дверь просунулись головы прислуги. Гезе сидел на полу, потирая затылок. Слезы катились по его лицу, но хныкать парень не смел.

Лыков пнул табурет, потом грохнул по стене кулаком так, что свалилась висевшая на ней олеография.

– Чего вылупились? Тумаков захотели? Зажрались, страх потеряли! Я вас научу! Всех научу!

Дворня оцепенела. Таким хозяина они еще не видели. Между тем тот начал приходить в себя.

– Ажогин!

– Я, ваше высокоблагородие!

– Лети в лазарет, приведи сюда доктора Пагануцци.

– Слушаюсь!

– Гезе!

– Я! – вскочил с пола Фридрих и ухватился за стол – его мотало.

– Чего еще там? Со щелчка качаешься? Пиво у тебя теплое, неси водки.

– Слушаюсь.

Лыков разогнал всех с поручениями. Вскоре вернулся Буффаленок, поставил графин с водкой и спросил шепотом:

– Что случилось, Алексей Николаевич?

– Мы попали в засаду. Голунов у японцев в аманатах[77]. Меня отпустили, чтобы я перевел Царя со свитой в лазарет. И уехал. Как сделаю это, они будто бы освободят Калину Аггеевича. Но, конечно, японцы его убьют…

Федор слушал молча, напряженно.

– Сейчас я скомандую Пагануцци положить «иванов» в лазарет, всех троих. Сам якобы отправлюсь в Тарайку. Ребята из лазарета сбегут. Тебе поручается следить за ними.