Млечный путь

 – Чувствовал, что она ощущает именно это. Она не говорила, но я понимал ее состояние. Я видел, что она меня не любит, но тем не менее не хотел этого принимать. Я убеждал себя, что все изменится.

– Сколько продолжался ваш роман? – спросила я.

Россошанский криво усмехнулся и выпил еще одну рюмку.

– Роман! – язвительно передразнил он. – Никакой это был не роман! Это просто я хотел так думать. А на самом деле… А! – Он махнул рукой и мрачно отвернулся в сторону.

– Эдуард, простите, но сейчас неподходящая ситуация, чтобы придираться к словам, – мягко отреагировала я. – Это важно для вас, но не для дела, которым я занимаюсь.

– Безусловно, – хмыкнул Эдуард. – Вам на это наплевать. Дело! Да дело уже такое случилось, что ничего не поправишь… И какая теперь разница, куда девался Вячеслав?"

"– Для вас, скорее всего, это и не имеет значения, – проговорила я. – Вы погружены в собственное горе. Но ведь есть люди, которые ждут возвращения Вячеслава. Например, его сестра. Да и вообще нельзя же бросать это на полпути. Вы просто сейчас руководствуетесь не разумом, а чувствами.

Выражение лица Россошанского говорило о том, что ему глубоко безразлично, кто там ждет возвращения Вячеслава. Его мысли занимало только одно: его отношения с Вероникой, которые теперь уже никогда нельзя было возродить.

– Так сколько же все это длилось и почему закончилось? – повторила я. – Я прошу вас ответить на мои вопросы, и мы больше не станем вас мучить.

Я пока что не спешила говорить Россошанскому о том, что Вероника жива. Неизвестно, какую это могло вызвать реакцию с его стороны. Эдуард мог и замолчать, а мне это совсем было не нужно. Я с профессиональным цинизмом ловила момент его откровенности, используя его для раскрытия всех тайн этого запутанного дела.

Россошанский посидел в молчании еще некоторое время, потом поднял на меня глаза. Странно, он пил уже не первую бутылку водки, но тем не менее вполне ясно воспринимал происходящее. А некая совсем небольшая неадекватность его реакций имела причиной не алкоголь, а пережитый шок. Видимо, сильное потрясение так повлияло на него, что он не мог расслабиться даже с помощью водки. Она его, что называется, не брала. Единственное, к чему привело ее потребление, – воспаленные глаза и общий усталый вид.

– Это длилось всего-то около месяца, – медленно ответил Россошанский. – И то формально. А если учитывать нашу интимную близость, так вообще всего ничего. Мы с Вероникой были близки всего несколько раз, их по пальцам легко пересчитать можно, и еще куча пальцев останется. Она долго тянула, я ждал, потом не выдержал… Вернее, это она стала чувствовать себя несколько виноватой и даже обязанной передо мной. Может быть, если бы мы подождали с близостью еще, было бы лучше.