Наследница Дивной усадьбы

Глава 21

Татьяна закончила убирать в ванной и вошла в спальню. Поклонилась головой Марии Николаевне и‚ подойдя, что-то шепнула ей на ухо. Женщина вмиг подняла брови и строго спросила:

– Вы отказываетесь от еды, графиня? Это не дело. Вам надобно поесть хотя бы горячего супа.

– Я хотела потом поесть, – объяснила я. – Сейчас мне надо срочно поговорить с мужем.

– Григорий пока занят. Мне доложили, что у него сейчас управляющий и еще какой-то визитер, который только что приехал. Вы вполне успеете поесть.

– Ах, ну ладно, – согласилась я, чувствуя, что желудок и правда урчит от голода. Удостоверившись, что Анечка продолжает жадно сосать, я заявила: – Мария Николаевна, думаю, кормилица не нужна. Я прекрасно смогу кормить дрочь сама. Молока, слава Богу, у меня много.

– Вы действительно хотите кормить сами, графиня? – удивилась свекровь. – Вы же всегда боялись испортить грудь.

– Вряд ли полгода или год кормления сильно повредят моей груди. Я буду поддерживать ее и мазать кремом, чтобы кожа не растянулась."

"– Какое здравое решение, – хмыкнула женщина. – Если таково ваше желание, можете кормить сами. Я препятствовать не буду, Любовь Алексеевна.

– Благодарю, что понимаете меня, Мария Николаевна, – ответила я, улыбнувшись свекрови, видя, что малышка насытилась.

Анечка довольно пыхтела, сонно хлопая глазками и, видимо, снова намереваясь спать.

Золото, а не ребенок. Бойкая, здоровенькая и спит все время. Таких детей и десяток можно родить. Я вспомнила о своих сыновьях из прошлой жизни. Они мне достались нелегко. Ни один из них много не спал с рождения. Дай Бог хотя бы подряд пять часов ночью, и то было редкостью.

Мария Николаевна уже забрала у меня малышку, поправила ее одежду, и чуть прикрыла пеленкой, в которую была завернута Анечка.

– Отдыхайте, графиня. Я позабочусь об Анне Григорьевне, – велела свекровь.

Я опять подумала об убийце в ванной. Нахмурилась, напрягая память и пытаясь понять, тот единственный хрип нападавшего на меня был женский или мужской? Он был глухой и противный, но какой тембр голоса, я хоть убей не запомнила. Он вполне мог принадлежать как мужчине, так и женщине. Но, наверное, все же это был мужчина. Только он с такой силой мог давить на плечи, что я не могла выбраться.

Графиня уже важно направилась с малышкой к двери, а у меня внутри засвербело странное чувство тревоги за дочку.

– Мария Николаевна! – окликнула я ее. Она обернулась. – Я хотела бы, чтобы дочь находилась подле меня, здесь, в моей спальне. Возможно ли перенести колыбель сюда?

– Но, милочка, она будет мешать вам спать.

– Вряд ли она мне помешает. Я очень настаиваю на этом, сударыня, – продолжала я гнуть свое.

Удивленно хмыкнув, свекровь прошлась по мне взглядом.