Наследница Дивной усадьбы

 – Я ей так доверяла, жалела, а она оказалась такой гнусной и лживой.

– Да-да, понимаю, – согласилась горничная и вдруг предложила: – Госпожа, я сейчас вспомнила. В ближайшей деревеньке знахарка живет, она в травах дюже разбирается. Я могу сбегать к ней и показать ту настойку. Она вмиг определит, ядовитая та ли нет.

– И сколько тебе надо времени, чтобы в деревню эту сходить?

– За два часа обернусь, барыня! – заверила Таня. – Я бегом, побыстрее постараюсь. Тут недалече, версты две будет. Только бутыль ту отыщу на кухне.

– Если ты сделаешь это, Танюша, я буду очень благодарна.

– Конечно, все исполню, ваше сиятельство. Сейчас прямо и побегу.

Горничная проворно покинула мою спальню, захватив с собой поднос с пустыми тарелками. Я же решила немного вздремнуть, оттого что чувствовала себя совершенно разбитой. То ли это было последствия родов, то ли набегалась по лесу, то ли от нервного потрясения, когда меня душили в ванной.

Я подошла к двери, закрыла ее на замок, думая, что так будет надежнее. Лишние меры безопасности точно не помешают. Затем осторожно переложила спящую Анечку к себе на постель, чтобы она была рядом, и улеглась.

Сон сморил меня стразу же.

Проснулась я от тихого стука в дверь.

– Любовь Алексеевна, это я, Таня! – слышался голосок горничной за дверью. – Отоприте, пожалуйста.

Я встрепенулась, бросила взор на дочку, которая так и спала. Потом на часы, стоявшие на камине. Прошло чуть более часа, как я уснула.

Встав, я открыла дверь и впустила горничную. Она же плотно притворила створку и возбужденно затараторила:

– Барыня, все так, как вы и говорили! Знахарка посмотрела настойку Палашки. Она ядовитая. Там листья голубой полыни, сильного яда, который убивает не быстро, а постепенно отравляет тело, так сказала знахарка.

– Ужас… значит, мне не причудилось, как она говорила, что травила меня.

Оказывается, горничная Палаша вела себя двулично. Перед графиней Любовью строила из себя доверенное лицо, таскала записки, якобы уберегала от мерзавца мужа, а за ее спиной замышляла черное убийство.

Во мне снова поднялось сильное желание немедленно поговорить с Шереметьевым. Наверное, он уже освободился.

– Танюша, помоги мне быстро одеться.

Я сама еще не до конца изучила, как правильно одеваться во все эти бесконечные «запчасти» от наряда графини, да и в домике лесника остались две нижние юбки и корсет.

– Как прикажете, барыня.

– Могу я оставить дочку на тебя? Ненадолго. Ты ведь не причинишь ей вреда? – спросила строго я.

Конечно, не стоило спрашивать Танюшу об этом, ведь я чувствовала сердцем, что оставлять дочку с горничной безопасно, она явно не входит в число убийц. Ее взгляд был слишком кроток и добр."

"– Как же можно причинить вред барышне?! – всполошилась Танюша.