Наследница Дивной усадьбы

Но надолго ли?

Что это еще за проклятье? И при чем здесь Григорий?

И, вообще, безопасно ли жить в этом доме, где царит жуткая атмосфера лжи и страха?

Глава 27

– Барыня, что с вами? – воскликнула озабоченно Танюша, видя мое невменяемое состояние.

Я же смотрела на нее диким взглядом, сжавшись всем телом, и боялась выпустить дочку из рук. Я не хотела верить в какие-то там проклятья. Но кто знает, может, в этом мире такое вполне реально? И это пугало меня. В моей теперешней жизни и без них было полно проблем и передряг. А думать еще и об этой жути совсем не хотелось.

Раздался громкий стук в дверь. Я невольно вздрогнула от неожиданности. В спальню вошел бородатый мужчина в простой одежде. Стянул картуз с головы и поклонился.

– Что вы хотели? – нервно спросила я и, тут же вспомнив, что к слугам дворяне обращались на ты, поправилась: – Что хотел?

– Любовь Лексеевна, доброго здоровьица. Меня Михайло зовут, если не помните. Его сиятельство Григорий Лександрович распорядился, чтобы я до вечера охранял вашу спальню, – ответил он с почтением. – Так что вы не пужайтесь, ежели что. Я тута у входа стоять буду. Потом на ночь меня Ерема сменит.

– Хорошо, Михало, я поняла, ступай, – ответила я, уже чуть успокаиваясь.

Все же мужики под дверью были хоть какой-то защитой от убийц, но могли ли они уберечь от проклятий? Вряд ли.

Я снова вспомнила слова из записки. Там были упомянуты именно сыновья, но почему? А дочери? Что с ними? «Сыновья не доживут до старости» – говорилось там. А дочери? Может, вообще умрут во младенчестве? И про смерти всех «кого ты любишь» тоже жуткие слова. Что все это значило? И что еще за Леской царь какой-то? О нем вроде говорила Палашка. Но упоминала, что Шереметьев богат, как Лесной царь.

Тогда я подумала, что это просто местное выражение. Типа нашего «богат как Крез». Но, может, Лесной царь на самом деле существовал в этом мире? Или же в записке слова «Лесной царь придет за всеми» имелось в виду, что они умрут? Типа как у нас «Бог заберет к себе».

Я опять терялась в догадках и ничего не понимала.

Необходимо снова поговорить с Шереметьевым и разузнать все об этом проклятии. Он должен был о нем знать, ведь записка лежала на его столе.

А еще выяснить, о чем тогда не договорил мне Григорий, когда просил потерпеть еще, ведь тогда нас прервала эта навязчивая Салтыкова. Я подумала, что, если все это узнаю, мне будет легче принять решение, что делать дальше. Как обезопасить себя и Анечку от всего плохого, что окружало меня.

Раздался громкий перезвон каминных часов, и я опять вздрогнула.

– Любовь Алексеевна, вам нехорошо? – опять переспросила Танюша, с опаской смотря на меня.

– Не знаю, – пролепетала я задумчиво.

– Уже шесть вечера пробило, время собираться на ужин.