Наследница Дивной усадьбы

Я вспомнила Елизавету. Она, кстати, красилась, но как-то неумело. Очень широкие темные брови портили ее тонкое лицо. А веки, грубо подведенные черным, зрительно уменьшали и без того небольшие глаза. Губы ярко-красные, напудренное белое лицо и гранатовые щеки делали лицо Салтыковой вульгарным.

Нет, все же не следовало краситься, как Елизавета, словно девица из борделя. А подчеркнуть свою естественную красоту стоило. Все же теперь у меня было новое молодое тело и прелестное лицо. И они мне очень нравились.

Глава 28

Пока горничная причесывала меня, я перебирала баночки на трюмо. И нашла только крема и бледно-розовую помаду.

– Танюша, надо послать кого-то за парфюмером, я хочу купить у него новую косметику и духи.

– Как прикажете, барыня. Завтра поутру Игнат съездит за ним в город.

Я довольно кивнула. Отчего-то сейчас мне захотелось воспользоваться и насладиться своей красотой и молодостью сполна. Ведь в прошлой жизни я не ценила этого. Точнее, не было времени ценить. Работа, дом, муж дети, огород, все отнимало время, порой заглянешь в зеркало поутру на пять минут – и хорошо.

А теперь у меня была куча свободного времени. Почему бы не потратить его на себя? Хотя я понимала, что долго бездельничать тоже не смогу. Моя натура была слишком деятельна и активна. Но хотя бы несколько дней, пока разбираюсь во всем и прихожу в себя после родов, я решила посвятить отдыху и облагораживанию своей внешности.

– Ты знаешь, Танюша, так печально, что теперь я совсем не нравлюсь мужу.

– И не говорите, Любовь Алексеевна. Раньше-то он к вам почти каждую ночь захаживал. Пока не появилась эта, прости Господи, интриганка-фрейлина.

Я задумалась. Захаживал каждую ночь? Так, значит, все же Шереметьев находил меня желанной, потому и дети рождались исправно каждый год. Это подтверждало его слова о том, что он испытывал ко мне некие чувства, возможно, даже любил. Я знала, что заставить мужчину приходить к нелюбимой и нежеланной женщине ежедневно невозможно. Для зачатия наследников достаточно было и пары раз, чтобы забеременеть. Но все это было до появления Елизаветы.

– Все же не надо было вам мужа из своей спальни выгонять. Тогда, по весне, – сказала горничная и тут же, перепугавшись, добавила: – Ох, простите, ваше сиятельство, я опять болтаю лишнее!

– Ничего, продолжай. Что ты хотела сказать? – по-доброму попросила я.

– Так хотела сказать, что Григорий Александрович с горя-то и связался с этой… гулящей, – продолжала Танюша, а я внимательно слушала. – Правда, потом его сиятельство-то одумались и вернулись к вам. Но ведь эта… уже вцепилась в него зубами."

"– Ты права, милая, так все и было, – кивнула я, опять узнав что-то новое.

Значит, я прогнала Григория.