Где властвует любовь

Он сидел там целую вечность – во всяком случае, не меньше получаса – с пером в руке, склонившись над дневником в ожидании вдохновения. И когда вдруг понял, что теплую морскую воду можно сравнить с температурой воды в слегка остывшей ванне, лицо его осветилось широкой восторженной улыбкой.

Да, ему нравится писать. Забавно, что он не сознавал этого раньше.

– Хорошо иметь что-нибудь в жизни, – тихо сказала Пенелопа, – что доставляет тебе удовольствие, придает смысл твоему существованию и заполняет время полезной деятельностью. – Она сцепила пальцы на коленях и уставилась на них, словно завороженная.

 – Я никогда не понимала радостей праздной жизни.

Колин ощутил порыв приподнять ее подбородок, чтобы видеть ее глаза и спросить: «А чем ты заполняешь свое время?» Но он сдержался. Это было бы непростительной вольностью, не говоря уж о том, что он не хотел признаваться себе, насколько важен для него ответ.

Поэтому он задал свой вопрос, не давая воли рукам.

– Да ничем особенным, – ответила Пенелопа, все еще изучая собственные ногти. Затем, после недолгой паузы, вскинула глаза и вздернула подбородок так быстро, что он ощутил легкое головокружение.

 – Я довольно много читаю. Иногда вышиваю, хоть и не очень хорошо. Конечно, хотелось бы чего-то еще, но…

– Чего же? – поинтересовался Колин.

Пенелопа покачала головой.

– Да так, пустяки. Ты должен радоваться, что имеешь возможность путешествовать. Признаться, я тебе завидую.

Последовало молчание, и хотя оно не было неловким, Колин прервал его.

– Этого недостаточно, – резко произнес он.

Это настолько, не вязалось с тоном предыдущего разговора, что Пенелопа несколько секунд изумленно взирала на него.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она наконец.

Колин беспечно пожал плечами.

– Нельзя путешествовать вечно. Когда все время находишься в пути, это перестает казаться забавным.

Пенелопа рассмеялась, прежде чем поняла, что он не шутит.

– Извини, – сказала она. – Я не хотела быть нетактичной."

"– Я не обиделся, – отозвался Колин, глотнув лимонада. Раненая рука плохо слушалась, и он расплескал бокал, когда ставил его на стол. – Самое лучшее в любом путешествии, не считая отъезда, – это возвращение домой.

К тому же я слишком скучаю по своей семье, чтобы болтаться по свету всю оставшуюся жизнь.

Пенелопа никак не отреагировала на это заявление, не желая повторять банальности, которые обычно говорят в подобных случаях, и молча ждала продолжения.

С минуту Колин ничего не говорил, затем усмехнулся и решительно захлопнул дневник.

– Эти заметки не в счет. Я писал их для себя.

– Это не делает их менее интересными, – тихо возразила она. Если Колин и слышал, то не подал виду.