Невинная для Лютого

Ярость душила за горло, сомнения раздирали душу.

Да, мы в связке. Да, я и мой ребёнок в огромной опасности. Да, если не будет Лютого, будет другой урод, и ещё неизвестно, чем всё обернётся. Но я не могу больше! Каждое слово выворачивает меня наизнанку и обнажает нервы.

Я покрутила в пальцах визитку Макса. А вдруг это ловушка? Или проверка? Что ещё может сделать мне Лютый? А если предположить, что Макс подслан Чехом, то просить его о помощи — самоубийство. Но я не могла больше так. Надо разрубить эту иссушающую меня связь. Прекратить агонию. Да, сейчас же звоню Максу и попрошу отвезти меня к отцу.

Я вышла из палаты и направилась к дежурной медсестре. Но попросить телефон не успела. Двери другой палаты распахнулись, и оттуда выскочил врач. Халат его развевался, очки съехали набок.

— Реанимацию! — крикнул доктор. — Быстро!

Из палаты двое медбратьев вывезли носилки, вокруг засуетились охранники Макса и медсёстры. Коридор наполнился звуками, возникла сутолока. Врач надрывался, требуя поспешить.

Я застыла на месте, сердце пропустило сразу несколько ударов. Лютый поднялся вопреки рекомендациям, он шатался, когда шёл, но я отмахнулась.

— Лёша…

Осознав, что произнесли мои губы, едва не лишилась сознания. Лёша?!

Глава 48. Лютый

— Привет, Серый, — я подошел к кровати и опешил от количества трубок, что опутывали Волчару. Будто в «Матрице» не очнувшегося Нео, запрограммированного на вечный сон в цифровом мире. — Спасибо, что спас Ангелину и моего ребенка.

Время шло, я стоял и смотрел на сухое бледное лицо друга и не знал, что делать дальше. Что сказать? Как себя вести? Я боюсь к девушке прикасаться, потому что каждое прикосновение терзает душу.

Но что мне сделать? Признать? Да признал я, но зачем ей говорить об этом, это ничего не поменяет. Месть была бесполезной, лучше бы я полез в заварушку и подставил себя под пули, чем вот так жить. И Чех теперь навис, не надо мной, а над теми, кого я не в силах защитить. Понимал, что если сдохну, потяну и Ангелину за собой. Отец — великий ублюдок Кирсанов — не вытащит ее. Значит, я должен жить вопреки.

Глядя на ладони Волчары, я вспоминал, как он держал меня в больнице за руку и обещал, что мы найдем убийцу Милы, что найдем Сашку.

Найдем? Как?

— Как мы найдем, если ты будешь здесь валяться? — сказал вслух и протолкнул в горло горькую слюну.

Два друга. Серый и Макс. Два таких близких и разных человека. Один толкал меня на решительные шаги, не позволял сдаваться, а второй пообещал побить за одну ошибку. И, самое жестокое, я готов был получить от второго по всей программе, а первого заставить молчать, не нагнетать, не поддерживать в этом дерьме и не измазываться самому.