Обретение дома

– Вот! – Аливия тут же забралась к нему на колени и обхватила его шею, не давая сбежать. – Может, он что-нибудь новое расскажет. Ну, Володенька-а‐а‐а!

Князь вздохнул, потом все же заставил девочку перебраться с его колен на кресло рядом. Оглядел притихших девушек, похоже, историями они прониклись. Впрочем, а чего еще ждать? Знакомился он с местным творчеством: балладами и сказаниями. В массе своей высокопарный бред, где герои изъясняются таким слогом, что начни так говорить кто в жизни, его сочтут сумасшедшим. Причем считается, что чем более великие поступки у героя, тем высокопарнее он должен изъясняться.

А в трагедиях пронзенный мечом коварного злодея в самое сердце герой, прежде чем умереть, разражался десятиминутной речью на тему, как подло его умертвили и как много зла он еще не истребил. Речь заканчивалась обращением ко всем честным рыцарям отомстить негодяю и продолжить благородное дело, после чего герой, наконец, умирал. Князь выслушал один раз такую балладу, после чего велел заплатить менестрелю, только бы тот замолчал. В ответ на возмущение менестреля князь посоветовал ему выйти на улицу и повторить солдатам все то, что изрек герой его баллады перед боем, а потом доложить о результате.

– Что эти болваны могут знать о высоком искусстве? – презрительно скривился сказитель.

– Так ведь герой твой к солдатам обращается, а не к благородным.

В общем, расстались недовольные друг другом. Менестрель обиделся, что не поняли его гениальную балладу, а князь впредь запретил пускать в замок подобных сказителей.

На фоне таких вот возвышенных, но крайне нежизненных историй его рассказы поражали воображение натуральностью и простотой, доступной пониманию всех.

Князь почесал лоб, глянул на Аливию.

– Хм… ладно. Расскажу вам историю. У меня дома ее написал знаменитый автор, и с тех пор история считается одной из самых известных, посвященных вечной теме – теме любви. Аливии я ее не рассказывал, считал, что еще рано, но… Итак, история… Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте…

…Рыдали все. Разве что Корт строил из себя мужчину и сдерживался, а вот девчонки…

– Ну почему они так? Почему? – Аливия уткнулась ему в плечо и самозабвенно смачивала куртку слезами.

Риола утешала Анику, та Риолу, но становилось только хуже.

Князь, растерянно глядя на творившееся вокруг, покрутил головой.

– Кажется, перестарался, – буркнул он. – Похоже, знакомить с творениями классиков здешнюю юную поросль еще рано. – И уже громко, для всех, заявил, похлопав в ладони, привлекая внимание: – Так, девушки, не заставляйте меня жалеть, что я рассказал эту историю, иначе больше ничего не услышите.

В ответ его наградили такими взглядами, что князь тут же добавил: шучу.