Огненный тыл

Проезд, по мере сил, освобождался, на мост въезжали грузовики с пехотой и миномётами, лёгкие бронеавтомобили. Командиры спешили – нельзя давать фашистам время отреагировать.

Удар в южном направлении был нанесён минут через пятнадцать – тремя колоннами: две из них шли по берегам, третья мобильная выдвинулась на запад, за Ратниково и ударила немцам во фланг. Работали минометы, грохотали отбитые у фашистов полевые орудия, весьма кстати оказалось, подоспевшая пулеметная рота. Все попытки гитлеровцев перейти в контратаку захлебывались в самом начале. Сопротивление на двухкилометровом участке было незначительным, оборонялись лишь разрозненные группы гитлеровцев, звуки боя откатывались к югу.

Рассвет уже вступал в свои права, когда штурмовые группы ворвались в Соловьево, где располагался штаб парашютно-десантного батальона СС, и с двух сторон атаковали переправу. Вывести её из строя немцы не успели – не так-то просто подорвать добротный каменный мост. На переправе имелись повреждения, но небольшие. Бронированной техники в этой местности у немцев не было, что сильно облегчило работу штурмовых групп. Но элитное подразделение СС оборонялось отчаянно. На подступах к переправе шёл тяжёлый бой, эсэсовцы не сдавались, пятились, смыкая поредевшие ряды, но продолжали сопротивляться. Активизировалась потрёпанная группа полковника Лизюкова, окопавшаяся в южных лесах, потерявшие надежду красноармейцы бросились на штурм, смяли жидкие пулемётные заслоны, ворвались в Соловьёво с юга."

"Пехотный батальон, занимавший позиции между переправой и загнанными в леса, окруженцами 16-ой и 20-ой армии, оказался в безвыходной ситуации – он подвергся безжалостному миномётному обстрелу. Немцы выбегали из траншей с поднятыми руками, но пленных в этот день практически не брали – лишняя обуза. Врага добивали на открытом пространстве, войска закреплялись, готовясь держать ответный удар. Никто не сомневался, что немцы попытаются взять реванш, ударят с севера и северо-запада на восток, со стороны захваченного Смоленска. Устремились передовые отряды 16-ой армии, катили по полю полуторки, уцелевшие бронеавтомобили на базе командирских. К отдыхающим разведчикам подошёл представитель комсостава со шпалой в петлице: лицо осунулось, впали глаза, мятое обмундирование покрывал густой слой пыли.

– Встать! – скомандовал Шубин.

– Отставить!.. Лежите, – отмахнулся капитан. – А видок у вас, товарищи красноармейцы, хоть прямым рейсом в санаторий отправляй.

Шубину пришлось встать, пожать протянутую руку.

– Капитан Карпович, – представился офицер. – Заместитель командира сводной ударной группы, майора Талажко.

– Лейтенант Шубин, разведка 239-го отдельного полка.