Огненный тыл

– Да вы посмотрите, что тут творится.

Они остановились, стали озираться исподлобья, усилился запах гари. В этой местности тоже шёл бой, на Днепре его не слышали – не мудрено, там царил адский грохот. В соседнем селе стоял гарнизон – немцы и их прислужники полицейские. Когда пошла штурмовая колонна ей пытались оказать сопротивление, на этот раз красноармейцы действовали грамотно – работал заслон. Дорога вдоль деревни была перепахана, угрожающие накренилась одинокое дерево, похожее на баобаб, под его корнями что-то взорвалось, метрах в сорока от скотоводческой фермы, валялся перевёрнутый немецкий грузовик – из кузова торчали ноги в солдатских сапогах, поодаль несколько трупов фельдграу и двое в штатском с повязками на рукавах. Часть домов сгорела полностью, с пепелищ тянулся угарный дым – изба Силантия была в их числе. Обвалилась крыша, от стен остались одни обугленные древесные огрызки, лежали мёртвые тела, судя по расположению – не ночные, свежи. Фактически деревня перестала существовать и уже не важно кто был инициатором этой бойни.

– Мамай огнём и мечом прошёл, не иначе, – пробормотал Смертин. – Неплохо наши всыпали этим сволочам. И гражданским крепко досталось.

Посещать деревню не было смысла, группа направилась к заброшенной ферме, сапоги месили не пересыхающую грязь, про меры безопасности не забыли – двигались в шахматном порядке, прислушиваясь к звукам, перебирались через груды мусора, баррикады зловонного, окаменевшего навоза. Ворота хлева были гостеприимно распахнуты и болтались на честном слове. В продолговатом строении не осталось ни одного целого окна, внутри царили ароматы, дырявые степенны, скособоченные перегородки, много лет помещение не использовалась по назначению. Сквозь трещины в полу прорастал бурьян, валялись вороха прелой соломы, пустая консервная банка, папиросные окурки – не так давно здесь кто-то гостевал. Бойцы потягивали носами, хмуро озирались.

– Ну да, не гостиница в Ливадии, – признал Шубин. – Но другого предложить не могу. Кончится война – предложу, что угодно, но лично мне здесь нравится. Из помещения не меньше дюжины выходов. Четыре часа на сон. Если кто возражает – идём дальше.

– Нет уж… – проворчал часовой. – Если кто-то возразит, я ему первым в репу дам.

– Не слушайте их, товарищ лейтенант. Мы уже спим.

– А вот и нет… – усмехнулся Глеб. – Дежурим по полчаса. Ты первый, потом поднимаешь Смертина, Смертин поднимет Конторовича, а дальше сами разберётесь. Меня поднимите последним.

– Так я не против, – пожал плечами Чусовой.

– Буду спать без перерыва, не то, что вы – неудачники. И не надо мне завидовать.

Свалились без задних ног прямо на солому, замерли с блаженными лицами.

– Забыл предупредить… – встрепенулся Шубин.