Паутина

Окончательно уничтожила репутацию неудачника история с Ленской стачкой. Когда 4 апреля на золотых приисках расстреляли забастовщиков, Макаров лечился в Крыму. Его обязанности исполнял ленивый и безразличный ко всему Золотарев. Не доведя курс лечения до конца, Макаров приехал в Петербург и уже 11 апреля сделал в Думе доклад о ленских событиях. Именно тогда он сказал глупую и неудачную фразу: «Так было, и так будет!» Оппозиция не могла простить ему этой выходки.

Теперь в Таврическом дворце заседала новая, Четвертая Государственная дума. Депутаты собрались на заседание 1 ноября и пока делили портфели.

Но министра внутренних дел, который запугивал, вместо того чтобы каяться, привечать не собирались. Государь почувствовал это и решил уступить общественному мнению. Макаров ему надоел, да и государыня сановника недолюбливала. Алексею Николаевичу оставалось лишь дождаться смены начальства. Пока же его вполне устраивали отношения с Белецким, с которым они в последнее время перешли на «ты».

Лыков залечил пробитое легкое и даже отказался ехать на кавказские воды. Ему хотелось быстрее вернуться к своим обязанностям.

Вот ведь год выдался, тысяча девятьсот двенадцатый! До июня сыщик сидел в тюрьме, с сентября по декабрь лежал в больнице. Службы выпало два месяца. У чиновника особых поручений внутри все бурлило и клокотало. Распустились без него разбойники с убийцами, страх потеряли. Пора поставить их на место.

Выборы в столице «ивана ивановича» давно прошли. Полиция их прошляпила и сумела арестовать всего двух выборщиков. На каторгу поехали московский делегат Мордовкин по кличке Горелый и питерец Дубоссаров по кличке Бобыль.

Другие благополучно ускользнули. По агентурной информации, вождем с небольшим перевесом стал Сорокоум. Теперь он подминал под себя оппозицию. Мезгирь не смирился с поражением и готовил реванш. Однако полиция взялась наконец за укромные уголки Горячего поля. Филиппов получил откуда-то сведения, где именно поставил свои землянки атаман. Уж не от конкурента ли пришла весточка на Офицерскую? Сильная облава налетела на тайный лагерь гайменников. Но ударила вскользь, не задев верхушку. Сам Мезгирь с пятью другими «иванами» ушел тайными тропами в сторону Купчина. Пересидел опасность в Шушарах, а потом исчез надолго. Лишь недавно стало известно, что авторитетный бандит объявился в Сестрорецке. Он убил в Тарховке артельщика Приморской железной дороги, взяв восемьдесят тысяч наличными и доходными бумагами. Сбил полицию со следа и опять исчез. Оставалось ждать, как далеко зайдет наметившаяся было война двух вождей. Мезгирь десять лет грабил столицу, и сыщики ничего не могли с ним поделать. На его стороне было много старых матерых «иванов».