Паутина

Но большинство из них сидели в тюрьмах, их влияние на воле слабело. Молодые и сильные стояли за Сорокоума, поскольку он расширительно толковал прежние «иванские» законы. Если есть голова на плечах, не одним кистенем можно зарабатывать на жизнь. Новый вождь предлагал сращивание фартовых с капиталом, участие в больших прибылях. Уголовные стали получать заказы на силовое прикрытие торговых операций, разгон забастовщиков, устранение конкурентов. Раньше этого не было. Самые умные из полицейских, такие как Филиппов, смотрели на свежие веяния с тревогой. Дело ведь было не в разбойниках.

Буржуазия подбиралась к власти и использовала в борьбе любые средства. Капитал нанимал политиков, готовых раскачивать лодку. А те в свою очередь присматривались к фартовым – нет ли среди них подходящих людей? Когда начнут резать на улицах, спрос на привычных к ножу вырастет. Такие как Сорокоум становились уже государственной проблемой."

"Лыков злился, но сделать ничего не мог. Шпиц-команда[53], созданная по приказу министра, давно была распущена. После ранения Алексея Николаевича у всех остальных нашлись дела поважнее. А у Макарова тем более.

Сам статский советник привыкал к прежней жизни, без докторов и пилюль. Наверху готовились к смене коноводов, им было не до «иванства».

Молчал и поручик Лыков-Нефедьев. Он получил телеграмму от Таубе, вроде бы начал работать над вопросом. Но важных сведений до сих пор не раздобыл. Компания «Продаткань» была в Персии никому не известна. Коммерсант Халитов, директор РЭТ по сопровождению экспортных поставок, приезжал и вел дела. Но репутация у него была приличной. Киамутдин Хабибуллович продавал мануфактуру, как многие другие. Разве что был удачливее остальных; ему, как мусульманину, персидские партнеры больше доверяли.

Про Махотина, доверенного с внешностью разбойника, никто не слышал…

Алексей Николаевич понял, что ему придется ждать какого-нибудь происшествия. «Иваны» опять натворят дел, новому министру это будет в диковинку, и он даст команду изловить мерзавцев. Тут и вспомнят про Лыкова. Пока же он должен набираться сил и копить информацию. Сыщик надеялся на своего агента по кличке Адамова Голова. За три месяца тот наверняка успел повидаться с Верлиокой. Возможно, у Захара Нестеровича уже есть новости для статского советника…

Сыщик вызвал осведа на явку и сразу взял в оборот:

– Ну, что произошло за то время, пока я лечился? Удалось тебе повидаться со старым дружком?

Суровиков пристально глядел на Лыкова, словно размышлял: что сказать, а что утаить? Потом улыбнулся:

– Эх, Алексей Николаич! Я ведь с вами уже простился.

Как узнал, что вам легкое продырявили, что кровью истекли, не доехали до больницы – даже расстроился. Свечку поставил в храме за упокой, ей-бо! Уж извините.