Паутина

Потом бегал, другую втыкал, за здравие.

– Спасибо. Твоими молитвами я, может быть, и спасся?

– Это навряд ли, – вздохнул освед. – Таким, как я, путь к Вседержителю заказан. Грехов больно много. У вас, кто знает, может, и есть к Нему прямой провод.

– Тоже навряд ли. Но хватит о пустяках, Захар Нестерович. Ответь на вопрос.

Лавочник приосанился:

– А вот встретился я с ним!

– Уже неплохо. Расскажи, да с подробностями.

И Суровиков начал излагать.

Он пришел в резбенно-иконостасную мастерскую на Амбарной улице в конце сентября. Когда стало ясно, что сыщик выжил и вернется на службу.

Отставной разбойник назвался старостой сельского храма из Копорского уезда и захотел повидать хозяина. Приказчик отвел его в дальние комнаты. Там Верлиока, постаревший и пополневший, сперва не узнал гостя.

– Желаете иконостас обновить? – спросил он, щурясь.

– Да неплохо бы…

– Вы, уважаемый, пришли по адресу. Лучше нас никто не сделает. Итак, об каких улучшениях будет речь? И какою суммой вы располагаете? Мы можем и в рассрочку.

Суровиков дождался, когда приказчик выйдет, и сказал:

– Здорово, Никифор Ильич. Не узнал?

Хозяин дернулся, как от удара током, но быстро взял себя в руки:

– Вы про кого говорите? Тут таких нет.

Всмотрелся в гостя и ахнул:

– Фу-ты ну-ты! Адамова Голова! Откуда ты взялся?

Разбойники обнялись и какое-то время похлопывали друг друга по плечу. Оба были рады встрече.

– Постарел, братец, постарел…

– А ты так ничего, бодрый.

– Эх, годы, годы…

Чухонцев-Ногтев приказал подать водки и закуски. Старые приятели просидели целый час, обмениваясь новостями и делясь воспоминаниями. Суровиков рассказал про свою лавку в Лиговке, которая содержала одинокого человека.

Закончил тем, что живет тихо, но по старой привычке балуется с краденым. Если это не слишком опасно.

Верлиока больше спрашивал, нежели рассказывал о себе. Он долго приглядывался к Адамовой Голове, прикидывал. И наконец предложил стать его глазами и ушами на Лиговке.

– Твоими? А ты сам-то кто теперь? – жестко спросил лавочник. – Неужто живешь с иконостасов?

Тогда только Никифор сознался, что состоит при серьезном человеке по кличке Сорокоум. И нуждается в помощниках, поскольку «дел много, а людей надежных мало». Еще он добавил: если хочешь, входи в наши операции, деньги рекой потекут.

– А что за операции? Уж не те ли, которых я сторонюсь?

– Да, я предлагаю укрывательство и сбыт краденого, – не стал темнить собеседник. – Но краденое не из домов или там после разбоя на большой дороге. Есть мануфактура, фабричная, много. Прямо со станка. Документы липовые или их вообще нету. Хозяин мой пайщиком состоит, в нескольких обществах сразу. И часть товара, значит, проводит мимо заводской кассы. Качество хорошее! Моя задача – раскидать.