«Персефона». Дорога в ад

Принять на борт группу Хагена. Старт — по готовности, по небоевому протоколу. Генерал Мерис».

— Это что? — оторопело спросил Млич.

— Это? — спросил капитан. — А это уже пошла постельная сцена. Зато единичку нам откатили.

— Хороший приказ, — кивнул Млич. — Это типа: берите на борт группу сумасшедших машин и стартуйте уже куда-нибудь сами? Желательно — побыстрее?

— Машин? — вскинулся Гарман. — Сюда? На крейсер? Мерис окончательно спятил? Хатты на крейсере — это что, попытка спровоцировать боевые действия внутри корабля?

— Ну такого у нас ещё не было, — фыркнул Рос.

— Ага-ага, — покивал Млич. — Нас имеют, а мы крепчаем?

Он уже рассылал по службам команду, что предстартовый режим переходит в усиленный рейдовый.

— А Бо-то вызывать или как? — влез Гарман. — Или не до него сейчас?

Размещать и встречать «гостей» — это была его обязанность. И надо было ещё понять, куда поселить хаттов, чтобы не деморализовать хотя бы вторую палубу.

— Тебе? Думаю, не до него, — согласился капитан. — Я сам с ним поговорю. Попозже. А ты — разгерметизируй для гостей далтитовый отсек по второму радиальному коридору.

— Он поднялся и кивнул пилотам: — Разбегайтесь. Я попытаюсь ещё раз связаться с генералом Мерисом. Надо же понять, что всё это за бред?

Глава 3

«Леденящий». Общая каюта. «Братство щенков»

— Ну вот чего ты опять завёлся? — спросил Лес. Тощий, вихрастый и загорелый, он легко умещался в стандартном кресле вместе с ногами.

Они с Эберхардом и Рао засиделись в общей каюте «Леденящего» за полночь.

Сначала сонно молчали, смотрели документалку про то, как патрульные корабли Содружества гоняются за пиратами.

Потом Рао начал донимать Леса расспросами про конфирмацию* и, не добившись ответов, уснул.

Лес тоже начал было дремать, но тут Эберхарда прорвало.

Причины были. Леса (Лесарда Локьё) утвердили на днях как действительного наследника Дома Сапфира.

Он официально вступил во вторую стадию совершеннолетия с правом совершать сделки от лица Дома и подписывать бумаги собственным именем. (Что никак не мешало ему носить слишком короткую для аристократии стрижку, лыбиться по-плебейски, показывая острые, как у грантсов, зубы, и в грош не ставить своё происхождение.)

А вот Эберхарда, хоть возраст ему вполне позволял, не допустили до процедуры вхождения в Дом.

Его регент и опекун, Линнервальд, вроде бы смирился, что мальчишка крови предателя Имэ останется официальным наследником Аметиста. Но о конфирмации даже слушать не ничего хотел.

Эберхарду не повезло вдвойне — отказ мучал его и сводил с ума.

Наследник дома Аметиста так же сильно жаждал атрибутов власти, как Лесу, наследнику дома Сапфира, было плевать на них с самого высокого дерева.

«Лесу хорошо, — вертелось в голове у Эберхарда.