«Персефона». Дорога в ад

— У него есть это прóклятое Белыми умение — не думать о ритуалах и символах, жить, „как стекло, чтобы даже солнце оставляло пятна только на теле“. Ведь это когда ещё эрцог Локьё помрёт и наследнику придётся примерять на себя шкуру главы Дома, верно? Вот поэтому Лес — только щурится и пожимает плечами на вопросы Рао. А я?..»

Дом Сапфира и без Лесарда был сейчас достаточно силён и крепок. Иное дело Дом Аметиста. Линнервальд не раз говорил, что устал и не годится в регенты. Нужен наследник, потенциальный эрцог. А в наличии — только племянник крови проклятого Имэ…"

"Эберхард Ильям Имэ.

Наследник дома Аметиста (экз. — Паска).

22 года, находится под патронатом регента дома Аметиста Эльгена Реге Линервальда.

Дядя, Ингвас Имэ, — в изгнании и объявлен врагом Содружества.

Эберхард участвовал в попытке дяди захватить власть, бежал вместе с ним на Э-Лай, был выкуплен оттуда капитаном Пайелом и передан родственникам.

Совет Домов оправдал наследника, как не достигшего первого возраста взросления (18 лет).

Эберхард врезал кулаком по подлокотнику, и Рао завозился во сне.

Вот грантс был в этой компании аристократом и по чистейшему происхождению, и по чёртикам в башке — нахальный, заносчивый, уверенный в том, что «или он, или небо».

Рао-О-Иско уже прошёл наречение положенными на Гране именами. Он был старше и Леса, и Эберхарда и давно уже получил «первый ключ» к власти над землями старой Крайны.

Обучение он тоже почти закончил, но друзей не забыл.

Теперь юные аристократы — из тех, набранных пять лет назад эрцогом Локьё, чтобы составить наследнику компанию — подросли, поступили в университеты и академии, и слетались на «Леденящий» только на самых длинных каникулах.

Однако «Братство щенков», как окрестил его Лес, не распалось.

Потусить на пару недель прилетали все до одного, а два самых именитых наследника — Лесард Локьё из дома Сапфира и Эберхард Имэ из дома Аметиста — прикипели друг к другу намертво. Делились сокровенным, доверяли во всём.

Но в этот приезд между ними проскочила какая-то паршивая кошка.

Впрочем, Лес подозревал, какая именно. Это он успешно миновал порог первого взросления и был допущен до процедуры вхождения в Дом, Эберхард — нет.

Лес не стал ничего рассказывать Рао о конфирмации именно потому, что не хотел бередить раны друга.

Эберхард слушал-слушал и не выдержал.

— Тебе легко ругать ритуалы, — горько сказал он. — Тебя допустили до конфирмации, а меня…

— Ну а чего ты хотел от тех, кто ненавидит твоего дядю? — спросил Лес.

Он не стал оправдываться, говорить, что не виноват в решении Совета Домов. Не стал упрекать приятеля в том, что тот дулся на него все эти дни.