Плененный принц

Спустя секунду или две он спохватился, что следовало дождаться позволения Лорана, только было уже поздно: он выпрямился в полный рост, и с губ сорвались слова:

– Вы солгали дяде, чтобы защитить меня.

Их разделяло шесть футов ковровой дорожки. Слова прозвучали не так, как ему хотелось. Или все же так? Лоран сощурился.

– Я снова оскорбил твои высокие моральные принципы? Хочешь предложить детант честнее и правильнее? Я, помнится, говорил тебе не убегать.

В собственном голосе Дэймену послышались нотки потрясения:

– Не понимаю, зачем вы пошли на такое ради меня. Правда была бы вам куда выгоднее.

– Если не возражаешь, на сегодня с меня хватит нотаций о моем нраве. Или теперь мне мусолить одно и то же с тобой? Я могу.

– Нет, я не это хотел сказать…

Не это?.. Дэймен понимал, что спасенный раб должен поблагодарить хозяина, но благодарности не испытывал. Свобода была так близка! Его бы не нашли, если бы не Говарт, который стал ему врагом из-за одного лишь Лорана. Сказать «спасибо» значило бы поблагодарить за то, что его вернули в клетку-дворец, связали, заковали в кандалы. Снова.

И все-таки Лоран, бесспорно, спас ему жизнь. В жестоких, но бескровных словесных пикировках они с дядей почти ни в чем друг другу не уступали, Дэймену же не хватало сил даже выслушать их. А как долго они препирались до его появления в зале?

«А я… в таком состоянии не смогу тебя защитить», – сказал Лоран. Тогда Дэймен не задумался, что подразумевает под собой защита, но ему и в голову бы не пришло, что Лоран станет сражаться за него на ринге. И что в сражении выстоит.

– Я хотел сказать, что благода…

Лоран перебил его:

– Теперь мы с тобой квиты, о благодарности речи быть не может. Долг я тебе вернул, так что любезностей от меня больше не жди. – Принц слегка хмурился, глядя на Дэймена, но в его пристальном взгляде чувствовалась не только враждебность, но и пристальное любопытство. – Мне впрямь претило быть твоим должником, – проговорил он наконец, а потом добавил: – У тебя было куда меньше причин помогать мне, чем у меня тебе.

– Определенно.

– А ты говоришь, что думаешь, да? – спросил Лоран, продолжая хмуриться. – Человек похитрее сгладил бы углы. Человек похитрее остался бы во дворце и получил бы преимущество, насаждая у господина чувства долга и вины."

"– Я думал, чувство вины вам чуждо, – прямо заявил Дэймен.

Уголок рта у Лорана скривился апострофом. Отступив от Дэймена на пару шагов, он кончиками пальцев коснулся резного подлокотника трона, потом с беззаботной вальяжностью на него уселся.

– Выше голову, я еду в Дельфер. Мы друг от друга избавимся.

– Почему вы так противитесь службе на границе?

– Я трус, забыл?

Дэймен задумался.

– Разве? Не припомню, чтобы вы избегали схватки. Скорее, наоборот.

Уголок рта пополз еще выше.