Пиранья

Кольцов помогал ей материально, но очень этим тяготился, а теперь, выходит, еще и ждал, когда бывшая супруга естественным путем освободит жилплощадь для сына…

«Почему я не могу сейчас встать и выйти на первой же остановке? Что я делаю рядом с ним, он же чудовище, нарцисс? Он никого не любит, и меня не любил никогда, только терпел, зажав нос, потому что со мной было спокойно и без передряг, – думала она, отвернувшись в окно. – Едем в этом трамвае на одном сиденье – два совершенно чужих человека, ничто нас не связывает, кроме секса. Неужели это все, что мне нужно, чтобы я за ним вот так шла? И почему мне так трудно отказать ему?»

– Выходим, – чуть толкнул ее в бок Никита, и Лена встрепенулась:

– Уже? Я задумалась.

На выходе он подал ей руку, помог спуститься и оказаться на тротуаре. Лена хотела взять его под руку, чтобы идти рядом, касаясь бок о бок, но не посмела – побоялась, что Никита опять вспылит.

В пиццерии оказалось многолюдно, Кольцов поморщился, не любил толпу, но выбора не было. Хостес проводила их к столику, совсем крошечному, притулившемуся в самом дальнем углу, под кондиционером, и Никита, бросив на технику недовольный взгляд, сварливым тоном поинтересовался, работает ли он.

– Хотите уменьшить поток или увеличить? – тут же предложила девушка, и Никита пробурчал:

– Я спросил, работает ли.

– Да, конечно.

– Позовите официанта.

– Одну минуту. Приятного вечера. – Девушка отошла, а Кольцов буркнул ей вслед:

– Сильно в этом сомневаюсь.

Предлагать ему пойти в другое место, где не будет столько посетителей, Лена тоже не рискнула – такие разговоры непременно заканчивались публичным скандалом, потому что, устав за день, Никита не мог и не хотел себя контролировать, совершенно не беспокоясь о том, какое впечатление производит на окружающих и обижает ли его поведение Лену.

К счастью, официант оказался расторопным, заказ принял быстро и так же быстро его принес, и Никита, немного успокоив свое раздражение, принялся за еду. Лена же, заказавшая себе только кофе, рассеянно помешивала напиток в чашке и не могла сделать ни глотка, словно горло свело спазмом.

Это было странное и новое для нее ощущение – испытывать одновременно радость и почти отвращение, предвкушать продолжение вечера и бояться его. Она знала, что Никита непременно позовет ее куда-нибудь в отель – к себе не приводил, объяснял это тем, что не хочет стеснять сына и его жену – но потом ей придется ехать домой на такси, потому что ночевать с ним Кольцов не предложит.