Пиранья

 – Дома не принято было уменьшать имена, всегда строго – Филипп то, Филипп сё, если набедокурил – то Филипп Андреевич. Но если хотели похвалить – то Филя, как кота. Я привык.

– Мне всегда почему-то не нравилось собственное имя, – призналась Лена. – В классе как-то сложилось, что были Арины, Алины, Вероники, Анжелы. И только у наших с Юлькой родителей, видимо, не хватило фантазии…

– А мне не нравятся у женщин такие вычурные имена, я люблю русские, это как-то тепло, что ли. У моего друга жена родила недавно, так назвала дочку Рогнеда, представляешь? Рогнеда! Бедная девка…

– Да сейчас-то никто уже внимания не обращает, никого не удивишь. Скорее, странно, когда простым именем называют.

– А ты бы как назвала? – неожиданно спросил Горский, и Лена растерялась:

– Я об этом никогда не думала.

– Ну, времени полно, определишься еще. – И Лена не поняла, шутит он или говорит серьезно.

Время летело быстро, оказывается, уже наступила полночь, и кафе закрывалось.

– Надо же, как мы засиделись, – удивилась Лена, оказавшись на улице. – Я уже и не помню, когда сидела в кафе до закрытия.

– Ты куда-то торопишься?

– Нет, просто завтра на работу.

– Как дело? Движется?

– Не скажу, что очень быстро, но результат есть. С Андреем было бы легче, конечно.

– Потерпи немного, завтра я все это к делу приобщу, пара допросов – и будем что-то решать. Меня вот бейсболка смущает на месте преступления…

– Да меня тоже. Я все время об этом думаю. Ты спроси – может, Андрей ее где-то оставил, потерял, не знаю… – Лена нахмурилась. – Я не могу даже вспомнить, когда в последний раз видела на нем эту бейсболку.

– В общем, пока это все, что есть на Паровозникова, помимо отпечатков на местах преступлений, но ведь это могло быть и во время осмотров. Хотя опер такого уровня, как Паровозников, вряд ли наследил бы, работая.

– Да всякое бывает. Иной раз забудешься – шлеп рукой, и эксперт орет – куда, мол… Но ты прав, Андрей крайне редко так ошибался.

– Вот потому и отпечатков минимум. Ладно, Лена, разберемся. Я тоже не очень верю в то, что майор Паровозников зарабатывал таким странным способом.

Филипп довез ее до дома, подождал, пока в окнах, которые она ему показала, зажжется свет, и уехал.

Лена стояла за шторкой в кухне и смотрела, как его машина выруливает из двора, а внутри почему-то было тепло и спокойно.

«Самое странное, – думала она, стоя под душем, – что я совершенно не стремлюсь его усыновить. Мне не хочется протягивать ему влажную салфетку, чтобы руки протер, не хочется следить, все ли он доел… Мне не нужно, чтобы он писал мне десять эсэмэс в час. Мне нужно, чтобы он просто где-то был».

Номер на дисплее был ей незнаком, Лена пару секунд раздумывала, брать ли трубку, но все-таки ответила:

– Да, слушаю.