Пиранья

– Елена Денисовна? – раздался незнакомый мужской голос.

– Да, это я.

– Это Гаврилов… Антон Гаврилов, из «Орион-Д», вы приходили ко мне в офис, помните?

– Да, Антон Максимович, помню. Вы хотите мне что-то сказать?

– Я не знаю, удобно ли вам разговаривать…

– Конечно, говорите, я слушаю.

– Вы просили позвонить, если я что-то вспомню. Так вот… я не то чтобы вспомнил, мне просто кажется, что с Аней что-то происходит. Что-то плохое, понимаете? Она стала нервная, бледная, почти не спит. Я пытался поговорить с ней об этом, но она сразу замыкается и молчит. Я бы не хотел, чтобы с ней что-то произошло, ей и так досталось в жизни.

– Но я-то чем могу помочь? Я не психолог.

– Я понимаю, но… она категорически отказалась от профессиональной помощи, я предлагал. Мне показалось, что вы…

– Антон Максимович, боюсь, вы не по адресу обратились, – вздохнула Лена. – Я ничем не могу вам помочь, даже советом.

Повисла пауза, Лена слышала, как тяжело дышит Гаврилов, и очень жалела, что на самом деле ничего не может ему сказать – ни утешить, ни дать совет. Совершенно очевидно, что он испытывал к Веткиной куда более глубокие чувства, чем хотел показать ей при встрече."

"– Извините меня, – произнес он наконец. – Вы правы. Тут, наверное, никто не поможет. Если женщина тебе не доверяет, значит, не любит, и тут никто не поможет. До свидания, Елена Денисовна.

В трубке стало тихо. Лена так и не смогла до конца понять, почему именно ей Гаврилов позвонил с таким странным разговором о Веткиной.

– Добрый день. Я говорю со следователем Крошиной?

Женский голос в трубке был незнаком, звучал взволнованно, и Лена подтвердила:

– Да, я вас слушаю. Представьтесь, пожалуйста.

– Это Надежда Климовна Середина, секретарь-референт господина Гаврилова.

– Чем обязана? – удивилась Лена.

– Я просто не знаю, с кем еще об этом поговорить… а ваш номер был записан у шефа на перекидном календаре, вот, я и подумала…

– Погодите, я не понимаю…

– Да я сама ничего уже не понимаю! Антон Максимович второй день не отвечает на звонки, не появляется в офисе. И дома его тоже нет, я только что оттуда. Скажите, когда можно будет подать заявление о пропаже?

– Почему вы решили, что он пропал? Насколько я поняла, ваш шеф увлечен экзотическими путешествиями – не мог куда-то улететь?

– Так, чтобы я об этом не знала? Нет! – категорично заявила Середина. – Билеты и отели ему всегда бронирую я, все организационные вопросы по турам решаю тоже я. Нет, этого не может быть.

– А когда вы его видели в последний раз?

– Говорю же – два дня назад, когда он из офиса уезжал вечером. С тех пор – как сквозь землю…

– Хорошо, я сейчас подъеду к вам в офис, мы подробно все обговорим.

Положив трубку, Лена задумалась.