По ту сторону от тебя (СИ)

Но меня больше волновала реакция Глеба, который продолжал спокойно сжимать мою ладонь и жевать салатный лист.

— Я… я не знаю.

С одной стороны мне не хотелось дезертировать с «поля боя» и оставлять Глеба с мамой, в ожидании, когда случится… то самое. Но и находиться в этом доме, где буквально всё кричало о великой любви матери и академика было несколько… экстравагантно. Я чувствовала, что мы с отцом здесь лишнии, и будто бы подглядывали и мешали чужому горю. Я тоже сильно переживала из-за предстоящего ухода мамы, но вряд ли мои чувства шли в какое-то сравнение с тем, что испытывал Сергей Аркадьевич и его сын.

Почесала кончик носа и неожиданно попросила Новгородцева:

— Поговори со мной, — буквально затылком ощущая, как отец за моей спиной закатил глаза. Всё таки происходящее сильно его нервировало.

***

Оставив отцов обмениваться злыми взглядами, мы сбежали в комнату Глеба.

— Что мне делать? — спросила с предательской дрожью в голосе, едва дверь успела закрыться за нами.

— Это зависит от того, чего ты хочешь, — философски отозвался он, явно не желая брать на себя ответственность.

— Глеб!

— Кира?

Задышала тяжело, пытаясь совладать со своими чувствами.

— Я не могу уехать. Это значило бы, бросить Элину… маму. Я не хочу быть трусихой! Но и оставаться тоже… мы вам мешаем.

— Не говори глупостей.

— Мешаем, — повторила настойчиво. — Всем и так непросто, а твой отец и мой… от них буквально искры летят в разные стороны. Он не уедет, пока я здесь, знаю. Рано или поздно рванёт. А это вряд ли пойдёт на пользу маме и…

Новгородцев вымученно вздохнул и прижался своим лбом к моему.

— Не усложняй. Ты не можешь отвечать за всё.

— Кто-то же должен, — шмыгнула носом и прикрыла глаза, наслаждаясь близостью Глеба. Это успокаивало."

"— И это обязательно ты, — усмехнулся он, после чего почти тут же сделался серьёзным: — Кир, всё просто. Хочешь остаться — оставайся. Хочешь ехать — езжай. Хочешь чего-то другого — сделай что-то другое.

В этот момент я не удержалась и… поцеловала Новгородцева прямо в губы. Впрочем, он не особо и сопротивлялся. В нашем поцелуе не было никакой страсти или желания, скорее лишь острая потребность в поддержке. Наконец-то, мы с ним оказались по одну сторону баррикад.

— А ещё лучше переезжайте ко мне, — разрывая наш контакт, выдохнул он мне в лицо, — сможешь приезжать сюда в любой момент.

***

Мама уходила медленно, стоически борясь со своей болезнью каждый божий день и ни на что не жалуясь. Пусть эта борьба была незрима и разворачивалась лишь в её организме, но мы все видели сколько сил у неё занимали привычные действия. Светлый дом с кружевными шторами и цветущим садом медленно погружался в мрачное ожидание неизбежного.