По ту сторону от тебя (СИ)

Отчего-то мне казалось, что он поймёт и… не вдарится в жалость или мнимое сочувствие, как периодически это делали те немногие, кто был в курсе нашей семейной катастрофы. Но я промолчала, лишь упрямо повторив:

— У меня нет матери.

Вышло жестоко, но одному Богу известно, сколько мне потребовалось времени и нервов, чтобы произносить эту фразу без содрогания.

Новгородцев покачал головой в такт своим мыслям и мрачно выдал:

— Звучит безапелляционно.

— Как есть… — пожала плечами.

Мы ещё немного помолчали. Ощущение было такое, будто внутри каждого из нас шла какая-то война. И если не на жизнь и не на смерть, то уж явно до первой крови.

Не знаю, какие точно отношения у него с его матерью, но всяко лучше моих с моей. Поэтому я решила никого не шокировать и слегка умерить степень воинственности.

— Какие планы на день?

На какое-то мгновение мне показалось, что он не поддастся на мою уловку, по крайней мере недовольство с его лица, промелькнувшее на долю секунды, я считать успела.

— Надо заехать в гостиницу и переодеться, — будто бы с намёком улыбнулся он и принялся развязывать фартук. — Потом ещё есть пара дел…

— Семейных, — напомнила.

— Семейных, — согласился Глеб, продолжая изображать из себя мистера невозмутимость.

— Понятно, — скрестив руки на груди, резюмировала я. Прозвучало несколько… раздосадованно.

Тёмная мужская бровь насмешливо изогнулась.

— И что тебе понятно?

— Тебе нужно заехать в гостиницу переодеться, а потом у тебя дела, — аки послушная девочка повторила за ним, чувствуя, что начинаю злиться на собственную глупость. Ну подумаешь, одна ночь… Так нет, я же себе насочинять успела. И если не брак с тремя детьми, то как минимум продолжение на десяток лет.

— Думаю, — тем временем не спеша продолжил Глеб Михайлович, — часам к семи я освобожусь. Поужинаешь со мной?

Моё сердце сделало какой-то совершенно немыслимый кульбит в груди, пропустив от радости пару ударов. Значит, он не планировал сливаться в неизвестном направлении?

Но несмотря на внутреннее ликование, ни один мускул на моём лице не дрогнул. Думаю, что какая-нибудь чопорная гувернантка из института благородных девиц могла бы мной гордиться. Очень медленно и чинно кивнула головой, равнодушно сообщив:

— Я подумаю.

На что Глеб не выдержал и рассмеялся:

— Подумай. Но чтобы к семи была готова. Я заеду.

***

Все попытки заняться, наконец, работой тем утром оказались безуспешными. Я металась меж двух состояний, первое из которых именовалось «восторженная эйфория», а второе — «мрачное отчаяние».

В итоге окончательно я сдалась к полудню, успев к этому времени не только навести идеальный порядок в квартире, но и дважды принять холодный душ, в конце концов решив, что такими темпами заработаю себе либо невроз, либо воспаление лёгких.