Почти счастливые женщины

Разве это не твой выбор? Работы нет? Тоже не твоя вина? Успокойся, Оля! Найдешь следующего, при деньгах и всем прочем! И все наладится, так было сто раз! И на работу ты не пойдешь – а зачем? Зачем горбатиться за копейки? А мне ты просто нагадила. Причем заранее зная, как все будет. Так что на жалость можешь не давить. Не получится. Ну все, высказалась?

– Да! – закричала Ольга. – Ты права. Заранее знала. Потому что завидовала! Всю жизнь тебе завидовала, слышишь? Да, тебе тоже туго пришлось, что говорить. Но потом появилась бабка и тебя забрала! И устроила тебе шикарную жизнь – крутилась вокруг тебя, принцессы! Но самое главное – любила! А меня, Аль, никто не любил, ни мать, ни отец.

А бабки у меня не было. Сначала было богатство, всего навалом, тряпки, еда. А потом – нищета. Ты помнишь, как кашу мне гречневую приносила, а я ее сразу съедала, холодную, из кастрюли. Знаешь, Добрынина, это из дерьма в шоколад хорошо прыгать. А из шоколада в дерьмо, поверь, куда хуже! А потом смотрю на тебя и фигею – ну все получилось! Две хаты – пожалуйста! Цацки, обстановка, институт с красным дипломом. Престижная школа. И нате вам, замуж! Да за кого – за красавчика Родионова, за которым все девки, красотки, лучшие девки Москвы в очередь становились. А он сразу в загс, без разговоров. Кто б мог подумать, что его можно туда завести? А тебе опять удалось! Тебе, такой… обыкновенной. И дочку родить удалось. Да такую красавицу! И дачка присовокупилась – мужнино наследство. В общем, все у тебя, Добрынина, получилось. Молодец. Браво. А у меня ничего. Вот и заело. Бабское, мерзкое, гнусное.

Аля молчала.

– Молчишь? – усмехнулась Ольга. – Думаешь, и откуда берутся такие гадины, такие змеищи, из каких подземелий? А черт его знает! От жизни, Добрынина! Ну вот, всё.

Сказала тебе всю правду, как ты, Аля, любишь, чтобы без вранья. Ну как, довольна? Считай, что это и раскаяние, и покаяние. Это тебя утешает? А Родионов твой… Ты ведь сама загнала мужика. А он старается. Но видит, как ты морщишься, когда на его руки смотришь. Он, бедный, трет их, трет, а не отмываются. Руки работяги. А тебе неприятно. Ты же у нас чистюля, Добрынина! Во всем чистюля. Думаешь, он не понимает, что тебе неловко от того, что он работяга? А ему каково, когда в карман спецовки бабки суют? Но ты же у нас гуманист, Добрынина! Ты великодушна! Так прости – его и меня заодно! Тем более что я извинилась. Ну ладно, можешь меня не прощать. Переживу. А его, Алька, прости. Он тут вообще ни при чем. Ну что, проехали, Алька? У всех своя правда – это еще бабка твоя говорила. А бабка твоя была женщиной умной.

– Не проехали, Оля. Не получается. И не сходится. Мне хотела отомстить? А за что? За то, что у тебя не сложилось? Да, логично, что говорить! Нет, Оль. Извини.