Почти счастливые женщины

Не мы должны наказывать своих обидчиков, а кто-то другой, понимаешь?

– Кто? Кто другой? Вы имя назовите! – Майка не сдерживала эмоций. – Бог, что ли? Старичок на облачке? Да нет никакого бога! Вы что, еще не поняли? Нет! И справедливости тоже нет, не заметили? Вот бабка моя – святой человек, ну вы знаете. Пахала как проклятая, всю жизнь пахала. На рельсах! Шпалы ворочала – что может быть хуже? Матка в пятьдесят лет выскочила – она ее рукой заправляла. Чик – и смеется: заправила. Детей своих, как птенцов, за собой таскала, последний кусок отдавала. И что? Где те дети? Один сынок спился и под поезд, второй сел за убийство.

А третья, мамашка моя, сами знаете: гуляла как бешеная, а потом грабеж, несправедливая дележка, чикнула ножичком своего сожителя и тоже присела! И бабка тянула меня одна! В восемьдесят полы в гастрономе мыла, сопли чужие собирала. Ну и где ваша справедливость, где? Святая женщина Ефросинья Степановна! Не то что зла никому не сделала – одно добро! А ваша, простите, мама? Тоже святая! Ничего у богачей не попросила, взяла вас под мышку – и в неизвестность! Хорошо, что баба Липа ваша нашлась… А то что? Молчите? И правильно делаете! А вы, Алевтинсанна? Вы же тоже святая! Лучше вас… Нет! И вот, сидите напротив и слезами обливаетесь! А глаза больные, страшно смотреть!

Вздрогнув, Аля отерла ладонью слезы.

– Ладно, Майка. Спасибо за Аньку! Ты извини меня, а?

У двери Майка обернулась – вид у нее был решительный, дальше некуда. Але стало смешно. Майка чудная! Светлая, прямая, без затей. И все-таки некоторое отставание есть, что говорить… Недаром они с Анькой подружки.

С Аниным возвращением стало полегче – та без конца приставала, задавала вопросы, требовала ответов, супа, котлет, пирожка с яблоками.

К вечеру, несмотря на усталость, Аля почувствовала себя живой. Страшной уставшей, все еще разбитой, и все же живой.

Укладывая Аньку на ночь, прилегла рядом с ней. Обняла ее, уткнулась носом в ее роскошные волосы и подумала: «Буду жить. Еще чего не хватало! У меня дочь. У меня есть работа и есть я сама. Из-за вас, из-за вашего неистребимого, как оказалось, дерьма и – уйти? Не дождетесь». В воскресенье погода стояла прекрасная. Решили поехать в Сокольники, погулять, поесть мороженого, позагорать.

Уставшая Анька, разморившись от солнца, закинула голову на спинку скамейки:

– Скорее бы на дачу, да, мам? Скорее бы у тебя каникулы! Как надоело здесь, в городе! Мам, ты даже не представляешь, как я люблю нашу дачу!

А вот про это Аля забыла. Вылетело из головы. Впереди лето, каникулы. Июль, август. Перед школой Аньку необходимо куда-нибудь вывезти. Лучше всего на море.

Ну а про дачу… Про дачу что-нибудь надо придумать.

Впрочем, не только про дачу. Вернее, дача – не самое главное.