Почти счастливые женщины

Самое главное – объяснить дочери, почему с ними больше не будет жить ее отец.

Слава богу, что завтра на работу. Это спасет, отвлечет.

Звонок раздался, когда Аня уже спала, а Аля, приготовив и развесив вещи на завтра, разобрала постель и надела ночную сорочку.

Она вздрогнула. Кто? С работы? Вряд ли, слишком поздно.

Максим? Брать или не брать? Не брать. Ни за что не брать.

Слышать его голос невозможно, немыслимо. Но телефонная трель продолжалась.

Аля, испугавшись, что проснется Аня, поспешила в коридор.

– Аль, это я, – услышала она знакомый голос.

Аля ничего не ответила.

– Ты меня слышишь? Или перезвонить?

– Не надо перезванивать, – ответила Аля. – Зачем ты звонишь? Ты считаешь, что у нас есть темы для обсуждения?

– Считаю! Конечно, считаю! Ты просто должна меня выслушать, слышишь? Это единственное, о чем я прошу!

– Мне не интересны ни оправдания твои, потому что быть их не может, ни тем более фантазии, ни вранье, как обычно. Послушай, давай закончим, и все!"

"– Подожди! – закричала Оля. – Если бросишь трубку, я тогда приду. Прямо сейчас!

– Ну ты еще меня попугай, – усмехнулась Аля и на самом деле испугалась – с нее станется.

Придет и начнет барабанить в дверь. – Ну? Только коротко, мне утром вставать.

– Аля, послушай! И не перебивай, умоляю! Мне и так сложно, поверь! Да, я скотина, сама знаю, но все-таки не совсем конченая, слышишь? Мне было так тухло. Думаю: «Сейчас сигану с крыши, и все закончится». Все сразу, понимаешь? И Олег, и аборты эти. И то, как он меня бросил. Потом этот, деляга. Оттрахает, деньги на стол швырнет, как проститутке, и домой, домой. Торопится, будто ошпаренный. Как же, семья! Ну а потом и он слинял. Ни денег, ничего не осталось, понимаешь? Вообще никакого смысла жить.

Зачем? В общем… выпила я и позвонила тебе – поплакаться! А Родионов говорит, что ты в Питере, с классом и дочкой. Голос у него тоже был так себе. Говорит, тоска зеленая – столько дней без девчонок. Ну я и предложила погоревать вместе. Он согласился. Представляешь, как ему было тухло, если он согласился? Он же меня ненавидит, я знаю. Ну и пришла, не до гордости. Выпили, потом еще выпили. Я ему про свои сопли, он мне про свои. Чисто по-дружески, понимаешь? Ну а потом… Я сама не знаю, как получилось, клянусь!

– Можешь не продолжать, неинтересно, – отрезала Аля.

 – Да, ты права. Вы несчастные люди. Два одиночества пожалели друг друга! Подставили, так сказать, дружеское плечо! Ну заодно и все остальное – чего мелочиться? А ты же знала, что он стал пить. Знала, что я страдаю от этого и борюсь. Но нет, пришла с бутылкой – тебе же надо было поплакаться. Все ты врешь, Лобанова. Все. Мужики тебя бросали не раз. И можно было давно к этому привыкнуть. Аборты, говоришь? Другие бабы годами бьются, чтобы родить, а ты бегала на аборты.