У ночи тысяча глаз

На мгновение теплая, живая масса ее волос скрыла от Шона мертвую кожу, обтягивавшую кости лица несчастного.

Теперь уже обе стрелки слились, одна легла точно над другой, создав впечатление, что у часов всего одна стрелка. Срок настал. На часах была смерть.

Зазвонил звоночек, даже два. Ходивший между ними молоточек бил лихорадочно, тонко, звуки слились, словно кто-то заиграл на флейте. Казалось, будто высящаяся гора угрозы извергла пискливую игрушечную мышку на колесиках.

Они вскочили, точно к ним подключили провода под током, — во всяком случае, вскочили двое живых. Револьвер Шона чуть самопроизвольно не выстрелил. Какой-то миг они не могли сориентировать свои органы чувств: уж слишком долго все было сосредоточено на часах.

Звук прервался, затем возобновился, но уже с другим тембром и ритмом. Приходя в себя, они догадались, что звонит телефон в главном холле, рядом с комнатой, в которой находились они.

Шон слегка пригнулся, готовый к действию.

Бом! — мелодично, величественно начали отбивать двенадцать часы. Звук оказался чуть ли не полной противоположностью другому, более тихому звуку. Тот обладал некоей настырностью, которая действовала им на нервы.

Том вытащил ключ. И уже от двери глянул на них двоих, потом прислушался, будто пытаясь угадать по самому его тембру, что же сулит им звонок.

Раскрытые губы Рида по-прежнему трепетали. Наконец послышались хриплые слова:

— Нет, не надо… Это может оказаться трюк, ловушка, чтобы отвлечь нас."

"Бом! — пробили часы второй раз. От этого звука, казалось, по комнате заходили волны задрожавшего воздуха, словно в тихую заводь бросили что-то тяжелое.

Телефон зазвонил снова, как будто завелся от более громкого боя часов. Но темп звонка убыстрился.

Джин схватилась за голову.

— Выйдите и снимите трубку, — задыхаясь, проговорила она. — Я не могу больше этого выносить.

— Одну минуточку, — ответил Шон. — Звонок из полиции. Три коротких подряд… Они говорили мне, что прибегнут к нему, если я им буду нужен.

Он повернул ключ и распахнул дверь настежь.

— Я буду здесь, на виду у вас. Мимо меня ничто не пройдет.

Он видел, как Джин покровительственно склонилась над Ридом, обняла его, прижала к себе обеими руками.

Шон быстро подошел к телефону, снял трубку, рука с револьвером так и ходила в воздухе вокруг него, будто ведя поединок с тенью в пустоте.

Бом! — донеслось до него издалека, как накатила слизистая волна.

Звонил Макманус:

— С вами все в порядке?

— Да, — кратко ответил Шон, оглядывая стены, лестницу, надежно запертую входную дверь в конце вестибюля.

— Все кончено. Мы выкрутились. Этому парню ничего не грозит. Томпкинс только что в камере покончил жизнь самоубийством. Мы все у него отобрали, а он тем не менее нашел способ.