Последняя из рода. Скованные судьбой.

Но в его словах было зерно разума. И от этого отмахнуться не получалось.

Ранним утром они собрались в просторном шатре: Мамору, Талила, полководец Осака, Такахиро и еще несколько самураев, которым можно было доверять.

Им нужно было уводить войско подальше от горного хребта, нужно было возвращаться из этой снежной блокады в Империю. И им нужно было искать людей, готовых стать частью их безумного замысла.

Мамору считал, что должен ехать сам. Он возглавляет войско. Он принял решение. Ему за него и отвечать.

Он не удивился, столкнувшись с сопротивлением Талилы.

Но разозлился, когда к ней присоединились почти все из собравшихся в шатре людей.

— Я могла бы поехать... — она как раз заговорила, воспользовавшись его затянувшимся молчанием.

— Простите, госпожа, но нет, — Осака покачал головой. — Мы не знаем, что происходило там все это время. Нет никаких гарантий... вы подвергнетесь риску.

— Мы все подвергнемся риску, — тихо возразила Талила.

Но не стала дальше спорить и замолчала, и все взгляды устремились на Мамору.

Ему претила сама мысль остаться в стороне. Отправить заместо себя полководца.

В его глазах это означало переложить на Осаку ответственность. А полководец не должен расплачиваться за решения, которые принял его господин.

Но иначе не выходило.

Проклятье! Ему требовалось чуть больше времени, чтобы восстановиться. Времени, которого у них уже практически не осталось.

— Я могла бы возглавить отряд, который отправится на разведку, — вновь тихо обронила Талила."

"Она завела себе привычку, которая заставляла Мамору глухо ворчать и скрежетать зубами.

Она перестала с ним спорить. Перестала возражать. Перестала что-либо доказывать.

О, нет. Она начала говорить тихо и размеренно. Она отводила взгляд. Она не смотрела на него, когда выдыхала в воздух одну из своих безумных идей. Притворялась, словно рассуждала сама с собой.

А они — его советники, верные самураи и преданные полководцы — это подхватывали!

Вот и сейчас.

— Госпожа предлагает разумные вещи, — сказал один из них, и Осака согласно закивал.

Мамору перевел разгневанный взгляд на Талилу, которая нарочно отводила его в сторону и стояла, скромно потупившись.

Что же.

Он поговорит с ней наедине.

— Мы слишком долго не получали никаких новостей о том, что происходит вне горного перевала, — Осака заговорил, поскольку молчание Мамору все длилось и длилось.

А он смотрел на бессовестную жену.

— Нам пригодятся любые сведения. Любые. Мы должны понимать, к чему готовиться... — полководец все никак не унимался.

— Мы закончим позже, — Мамору грубо перебил его.

Какая-то часть глубоко внутри него устыдилась. Он никогда не уподоблялся своему младшему брату и говорил вежливо даже с низшими из низших.